Обегая бар, он столкнулся взглядом с барменом, и тот прикрыл глаза, успокаивая. Можно? Почему-то Данила ему поверил.

– Душа стонет, – поведал он приме.

– И у меня, – с готовностью согласилась она. Ну, собственно, и все. Вот вечер и сложился. Теперь добрать до кондиции и по плану. Старому, доброму. Вспомнить бы утром, как ее зовут. Или не вспоминать?

Почему-то вздохнулось. Нет, все, вроде, хорошо. Выгодный спокойный рейс, впереди, похоже еще. Симпатичная девчонка. А девчонка ли? Мерцающий свет мешал оценить возраст. Да ладно, какая разница, сколько их было и сколько еще будет в беспокойной жизни сола? Все нормально. Но что-то все равно вздыхается.

А-а, зальем. Данила поднял глаза на бармена.

– Хозяин, мне еще «Вихревого», а моей сострадающей половинке …, тебе что?

– «Черную Галактику»», – бодро улыбнулась «сострадающая половинка» и состроила глазки. Да ладно, можно уже не стараться. Расслабься, будь, естественней что ли?

– «Черную Галактику», – махнул рукой Данила и вздохнул про себя еще раз. Много видеть плохо. У него с того, «алкогольного», рейса до сих пор валяется где-то «коктейльный» набор. Берешь шампанпродукт, или любой другой, ищешь нужный пакетик. Пшш-ш-ш. Готово. Тут тебе и «Галактика», хоть черная, хоть красная. Тут тебе и «Метеоритный Дождь». Да хоть «Мегавзрыв». И где счастье? Ладно, он сюда не за философией пришел.

– Как зовут, приятель? – бармен поставил перед ними заказ.

Прима тоже придвинулась. Ей тоже интересно? А она утром вспомнит?

– Позывной: Бом.

– Бом? – хихикнула прима. Данила чуть покривился.

– Бом? – бармен явно услышал больше. – Бродяга Младший?

– Он самый, – кивнул Данила.

– Тиха! – бармен застучал пустой кружкой по стойке.

Как ни странно, его услышали. И замолчали. Да уж, он обладал весом в своем королевстве. Замолчали даже фрисы, только продолжала бравурно выбивать ритм их музыка из динамиков на скапах. Подчеркивая наступившую тишину.

– У нас сегодня в гостях никто иной как Бродяга Младший, – громко и четко объявил бармен.

Зал взревел. Данила чуть покраснел. Нет, понятно, его предпоследний рейд стал событием, о котором заговорили, но на громкую славу он пока не рассчитывал. А тут на тебе. Правда, оказалось, что большая часть зала взревела просто потому, что бармен что-то сказал. Они бы заорали, даже объяви он о повышении транспортного налога. Им уже все равно, что праздновать. Но несколько фигур поднялись со своих мест, клацнув контактами скапов, и направились к стойке.

– Бом?

– Да.

– Слышали про тебя.

– И что?

– Хороший был рейс.

– Не дай Бог.

– А я тоже слышала, – отчаянно попыталась не упустить разговор прима, блеснув знанием новостных лент. – Там ты спасался от кучи пиратов.

– Рейдеров, – поправил ее Данила. И решил быть честным. – И не кучи, а всего двое их было. Старые корыта, – с горечью добавил он.

Гонка трех разваливающихся на ходу вёдер попала в новости исключительно из-за упрямства самого Данилы. Груз был – говно, если честно. И ничего бы рейдеры, судя по всему, в недавнем прошлом такие же солы, только разорившиеся, ему бы не сделали. Ну забрали бы кучу железного хлама, так он застрахован по самую крышу. Его бы отцу такую страховку. Но Данила уперся. Рейдеры тоже. И двое суток без перерыва они маневрировали, стараясь переиграть друг друга. Победил уже плохо осознающий реальность Данила, дотянувший до зоны ответственности безопасников ДальГала, которые полдня тупо ставили ставки, следя на радаре за этими гонками инвалидов, и ленясь так далеко летать для спасения старого корыта. Один из них поделился хохмой со своим диспетчером. А под боком у того сидел практикант-журналист, сосланный в дыру за какие-то грехи и увидевший свой шанс. Он и превратил заурядную, в общем, потасовку в детектив масштаба сектора.

Встречали Данилу, позывной: Бом, чуть не цветами. Но немедленного счастья не случилось. Беда была в том, что часть груза он закрепил плохо, и он побился. А заказчик, к слову тот же ДальГал, даже смотреть не стал на его героические гонки – штраф составил почти всю сумму гонорара. Новосотворенный кумир Данила уже прикидывал, как будет дохнуть с голоду, как вдруг промелькнувшее в новостях имя сослужило ему добрую службу. Одной немаленькой конторе понравилось упорство, с которым молодой сол спасал груз. И он получил контракт чуть ли не в день оплаты штрафа. Неплохой контракт, чего уж там. И через пару дней наклевывался следующий. Так что жизнь выравнивалась.

– Всего дво-ое, – разочарованно протянула прима, уже обрадовавшаяся, было, знакомству с суперзвездой.

– Ты, курица, вообще молчи, – отбрил ее один из «поклонников» Данилы.

– Я? Да ты сам….

– Тихо, – вдруг перебил их Данила, запрокинувший голову, чтобы допить бокал, да так и замерший с поднятой рукой.

Над барной стойкой дежурно журчал видеотранслятор, передающий очередную порцию новостной жвачки. Никто, как обычно, на него внимания не обращал. Данила бы тоже не обратил, если бы не лицо интервьюируемого.

– Это же Зуб, – Данила опустил взгляд на бармена.

– Он, – подтвердил тот.

Хазохин Сергей Александрович, позывной Зуб, был лучшим другом отца. А после его смерти тем человеком, благодаря которому Данила не умер с голоду, не спился и не попал в тюрьму. Наставник и учитель. Соло-дальнобой, умница, золотые руки и отчаянная голова.

– Погромче сделай.

Но новости уже кончились.

– А черт, – расстроился Данила.

– Что такое? – посмотрел на него бармен. – Ты про выпуск? Его уже два месяца долбят. Федеральное правительство объявило проект по освоению труднодоступных участков космоса. «Новые земли». Не слышал?