– Зовите меня просто Макс, – сказал американец с улыбкой, которая так и сочилась общими целями. – Я здесь, чтобы сказать вам, мое правительство весьма заинтересовано в том, что вы можете предложить, сынок.

И я еще раз пробормотал «спасибо», так как не знал, что бы еще сказать. Пора брать дело в свои руки. Я сделал глубокий вдох.

– Отлично. Приятно было с вами познакомиться. Я крайне рад, что все вы мной очарованы. А теперь не будет ли кто-нибудь так любезен объяснить, зачем я здесь.

Откинувшись на спинку стула, Форстер медленно кивнул.

– Разумеется. Разумеется. Скажите, Марк, имя профессор Томас Шенк вам что-нибудь говорит?

Я покачал головой.

– Никогда о таком не слышал.

– Да и с чего бы? – улыбнулся Форстер. – В отличие от вас писатель из нашего мистера Шенка не важный.

Все остальные за столом знающе рассмеялись, включая Дженни, что раздражало, но я промолчал.

– При всех недостатках стиля, – продолжал, заполняя наступившую тишину Форстер, – Шенк стал основоположником нового и поразительного направления в теории международных отношений, известного в дипломатических кругах как «Покаянное Соглашение».

– Звучит увлекательно.

– Так оно и есть, – откликнулся он, пропустив мимо ушей мои потуги на убийственную иронию. – За Покаянным Соглашением будущее.

– Самое близкое будущее, – сухо добавил с дальнего конца стола Макс Олсон.

– Верно, – закивал Форстер. – Когда мы на сегодня закончим, я дам вам книгу Шенка, а пока изложу вкратце. – Он подался ко мне, точно доверяя какую-то тайну. – Согласно профессору Шенку, попытки поддерживать ровные отношения между странами сводит на нет грандиозное бремя эмоций, доставшееся нам в наследство от прошлых поколений. На свете слишком много стран, слишком много народов (называйте это как хотите), затаивших обиду. Если бы мы могли уладить конфликты прошлого, международные отношения в настоящем развивались бы много глаже.

Снова вмешался Макс Олсон:

– А требуется всего-то, чтобы одна половина планеты извинилась перед другой.

– И за что же? – спросил я.

Форстер откинулся на спинку стула.

– Выбирайте сами: рабство, колониализм, Опиумные войны, кампания Кромвеля в Ирландии, геноцид в Руанде, поддержка апартеида…

– И это все? – саркастически сказал я.

– Нет, нет, – отозвался он. – Существует бесконечное множество преступлений и зверств, за которые возможно и, осмелюсь сказать, уместно просить прощения. На самом деле уже проделана большая работа по сбору материала. Можно смело утверждать, что мы разработали «как», «где» и «что» международного извинения.

И опять встрял Олсон:

– Но мы все еще ищем «кто».

Форстер кивнул:

– Совершенно верно. Крайне важно найти подходящего человека. Личность извиняющегося исключительно важна.

Я воззрился на него недоуменно.

– Вы хотите сказать, что действительно собираетесь начать просить прощение?

– Безусловно. Все важные фигуры на мировой арене уже подписались под этим проектом, отчасти ради экономических выгод, о которых вы сами потом прочтете. Главное: создается Ведомство Извинений при штаб-квартире ООН в Нью-Йорке с соответствующей исследовательской группой и регистрационным секретариатом. Многие страны прислали своих извиняющихся. Не хватает только одного… – Тут он заговорил медленно и с большим нажимом, – Верховного Извиняющегося.

Все за столом напряженно уставились на меня.

– И вы считаете, я тот самый?…

Форстер медленно кивнул.

– Мы много месяцев искали нужного человека.

– Кто это «мы»?

– Великобритания и США, – ответил Макс Олсон. – Четыре месяца назад на совещании особой руководящей группы в Женеве было достигнуто соглашение, по которому основное бремя извинительных мероприятий ляжет на Великобританию и США, и Ведомство Извинений примет нашего кандидата.

– Но в решении номинировать вас принимали участие многие лица, – добавил Форстер и кивнул на экран. – Цифровая копия видеозаписи Дженни была послана по электронной почте делегациям всех до единой стран ООН в Нью-Йорке.

Я подался к нему.

– Послана по электронной почте?

Он медленно кивнул. Я перевел взгляд на Дженни.

– Извини, – прошептала она.

Я снова повернулся к Форстеру.

– Вот каким образом мое лицо появилось на каждом, будь он неладен, компьютере у меня в редакции?