— Прошу прощения?

— В его глазах, — ответил Нико, полностью сосредоточившись на фотографии. — Я видел такой взгляд… в бою… у мальчишек в бою был такой взгляд.

— Не сомневаюсь, что так оно и было, — сказал Римлянин, выхватывая снимок и пытаясь вернуть Нико в нужное русло разговора. — Необходимо, чтобы ты сказал мне, может ли он…

— Мы освобождали их от дежурств и караулов, когда у них появлялось такое выражение в глазах, — почти с гордостью сообщил Нико. — Они теряли из виду причину.

— Именно так. Они теряли из виду причину. Давай остановимся на этом. — Постукивая пальцем по снимку Уэса, Римлянин добавил: — Помнишь, что он сказал о тебе? На слушаниях в суде, несколько лет назад?

Нико хранил молчание.

— Как он тогда тебя назвал? Дикарем?

— Чудовищем, — проворчал Нико.

Римлянин сочувственно покачал головой. Он прекрасно помнил слова Уэса. Но, как и при ведении любого допроса, главное всегда скрывалось в мелких деталях.

— И после этого ты о нем ничего не слышал? — поинтересовался Римлянин.

— Он винит меня во всем. Отказывается видеть, от чего я спас всех нас.

Римлянин внимательно наблюдал за Нико. Теперь он был убежден, что Уэс не приезжал сюда. Впрочем, это была всего лишь одна из причин его визита.

— Раз уж речь зашла об этом… Ты хотя бы иногда вспоминаешь Бойла?

Нико поднял голову, и на мгновение в глазах его мелькнула ярость, но потом они вновь обрели спокойное и безмятежное выражение. Ненависть исчезла почти мгновенно. Спасибо врачам, он наконец-то научился скрывать ее.

— Никогда, — ответил он.

— Совсем никогда?

— Никогда, — повторил Нико медленно и размеренно. Восемь лет он отрабатывал этот ответ.

— Все в порядке, Нико. Теперь ты в безопасности, поэтому.

— Я не думаю о нем. Я не вспоминаю его, — настаивал бывший снайпер, по-прежнему стоя на коленях и глядя в яростное красное пламя четок. — То, что случилось… с ним… он… — С трудом проглотив комок в горле, Нико потянулся к четкам, но тут же отдернул руку. — Это он посадил меня сюда. Это он…

— Ты можешь назвать его имя, Нико.

Нико отрицательно покачал головой, все так же не отводя взгляда от четок.

— Что такое имя? Выдумка, пустой звук. А он… В нем скрывается дьявол.

Внезапно без всякого предупреждения рука Нико метнулась вперед и схватила четки с кровати. Он судорожно прижал их к груди, перебирая красные горошины большим пальцем и пересчитывая их до той, на которой выгравировано изображение Девы Марии.

— Нико, успокойся…

— Только Господь остается истинным и настоящим.

— Я понимаю, но…

— Только Господь остается истинным! — взорвался Нико, еще быстрее перебирая четки.

Отвернувшись, он вновь принялся раскачиваться взад-вперед… поначалу медленно, затем все быстрее и быстрее, не выпуская из рук стеклянные бусины. Плечи его поникли, при каждом наклоне он опускался все ниже и ниже, пока не свернулся клубочком на полу у ножки кровати. Он попытался заговорить, но оборвал себя. Римлянин уже наблюдал подобную сцену раньше. Внутренняя борьба с самим собой. Внезапно Нико оглянулся через плечо. Римлянину не нужно было обладать сверхчеловеческим зрением снайпера, чтобы увидеть слезы у него в глазах.

— Вы пришли сюда, чтобы освободить меня? Чтобы искупить мои грехи? — всхлипывая, пробормотал Нико.

Римлянин замер, полагая, что все дело в Бойле… действительно, в ком же еще, но…

— Конечно, — сказал он, встал и пересел на другой край кровати. Положив руку на плечо Нико, он поднял с пола скрипку. Римлянин прочел достаточно много материалов из личного дела Нико, чтобы знать, что она до сих пор представляла собой его лучший переходный элемент. — Именно поэтому я здесь, — пообещал он, глядя, как Нико обнял инструмент.

— Чтобы освободить меня? — во второй раз спросил Нико.

— Чтобы спасти тебя.

Нико несмело улыбнулся, и ярко-красные четки змейкой соскользнули на пол. По тому, как Нико, полузакрыв глаза, рассматривал свою скрипку, Римлянин понял, что у него есть несколько минут относительного спокойствия. Нужно спешить.

— Во имя Троицы я пришел сюда, чтобы помочь тебе очиститься… и чтобы быть уверенным в том, что, встретив Бойла… встретив Зверя, дух твой больше не испытает на себе его влияния.