Что и говорить, Смирнягина раздосадовали слова приятеля о том, что в свои дела тот его посвящать не будет. «Можно подумать, что у нас здесь совсем мягкие мозги», – на какое-то мгновение неприязненно подумал он.

– Так что мне делать? – Смирнягин первым прервал затянувшееся молчание. – Может, в твой адрес мою бумаженцию перебросить?

– Ни в коем случае! Пойдет по инстанции, а дело с тремя грифами, – строго сказал Мацкевич. – Слушай, а не мог бы ты на денек-другой выскочить в Москву? Хочешь, я организую?

– Было бы неплохо. Бумага не все стерпит.

– Ну и отлично. Ждите указаний, товарищ полковник.

Через день рано утром полковник Смирнягин приземлился в аэропорту Домодедово. Он легко нашел черного цвета «Волгу», которую за ним прислали из ФСБ, и скомандовал водителю трогаться.

Но в следующее мгновение он буквально выкрикнул:

– Стой!

– Так стоять или ехать? Я что-то не понял, – недоуменно произнес водитель.

Но странный пассажир не удостоил его ответом. Потому что в тот момент, когда «Волга» трогалась, совсем неожиданно для себя он – глаза в глаза – поймал взгляд человека, вызывающе глядевшего на него. Полковник мог поклясться, что никогда раньше не видел этого человека. И в то же время узнал его. У бордюра, в двух шагах от машины, стоял молодой человек, которого со странной безупречной точностью описал непутевый охранник квартиры губернатора.

Удовлетворенный, видимо, впечатлением от своего появления, молодой человек спокойно развернулся и неспешно растворился в чреве аэропортовского здания.

– Так стоять или ехать? – вновь повторил свой вопрос водитель.

– Езжайте, – с трудом выдавил полковник, которого не отпускали путаные мысли от секундной встречи в аэропорту с чужими глазами.

Их владелец не спутал его с кем-то другим. Он встречал именно Смирнягина, а узнать о его приезде он мог только у Мацкевича. Или кто-то из бригады «слил» в Москву информацию о приезде полковника некой третьей силе.

Если бы генерал Куценко все же сообщил на совещании следственной бригады информацию, полученную им от исчезнувшего охранника квартиры убитого губернатора, то Смирнягин безошибочно узнал бы в незнакомце таинственного офицера Федеральной службы охраны. Высокий рост, светлые волосы, яркие глаза и светлый плащ – достаточно запоминающиеся приметы.

Машина тем временем свернула в арку большого сталинского дома в районе метро «Университет» и остановилась во дворе у обычного московского подъезда. Кругом валялась уже чуть подмерзшая жухлая листва, на которой, неровен час, легко можно было поскользнуться.

«В наше время с дворниками в Москве было явно лучше», – подумал Смирнягин, входя в подъезд.

Дверь ему открыл сам Мацкевич.

– Собственной персоной, какая честь! – неестественно высокопарно воскликнул Смирнягин.

Так бывает, когда друзья-приятели после долгого перерыва в общении при встрече настраиваются на общий камертон.

– Вот так, живем в одном городе, а встречаемся только, когда жареный петух в одно место клюнет, – с искренней горечью заметил временный хозяин конспиративной квартиры, обнимая своего гостя.

– Москва, – как-то неопределенно согласился Александр Васильевич. – Чем завтракать будем?

– Да я уже завтракал, Валюша меня без завтрака не отпускает, – растерялся Мацкевич, осознав всю жестокость этой фразы. – Прости, Саша, я как-то не подумал.

– Зато я подумал. Привык, знаешь, к холостяцкой жизни.

Он открыл портфель и прежде всего вытащил бутылку армянского коньяку. Затем извлек два небольших крафт-пакета, как оказалось, полных всякой снеди.

– Теперь на дальневосточных линиях таким вот образом завтрак и обед выдают. А поскольку я всю дорогу спал, ничего не оприходовал. У тебя здесь хоть стаканы и минералка найдутся?

– Думаю, найдутся. – Мацкевич убежал в кухню и вернулся со всем необходимым для походной еды. – А хочешь, я тебе пиццу организую или суши? У нас тут в соседней квартире еще одна точка на всякий случай, так они закажут.

– Обойдемся. Пивка, конечно, было бы неплохо. – Смирнягин извлек из портфеля пол-литровую банку красной икры и пару небольших рыбин. – Муксун, знатная штука.

Он взялся за коньяк.

– А может, не надо? Утро все-таки. И потом, какие мы с тобой питаки?! Последний раз я употреблял в связи с твоим покойным «клиентом». И, заметь, задолго до его смерти.

– Да ну? – удивился Смирнягин. – Ну, тогда кто первый начнет?

– У тебя же проблемы, ты и выкладывай.

– Дважды согласен. И по поводу алкоголя, и по поводу первенства моей исповеди. Только не говори, что проблемы лишь у меня. Я тебя, Леня, как облупленного знаю. Стал бы ты меня вызывать, у начальства светиться, если бы у тебя, у вас тут, в ведомстве, не было схожих проблем? Или я не прав?