Шрифт:
— На себя посмотри, — зло огрызнулся Клифски. — Пи-са-тель!!! Кому нужно твоё ковыряние грязным пальцем в нечистой душе?!
— Ага! Таки достало!
— Вы писаки, меня достали! Пишете-шастаете! Заразу разносите!!! От вас, небось, и подцепил. Я уже давно почуял, ещё как только идиосинкразия к печатному тексту появилась… Суки!
Брайан, собравшийся было уходить, удивлённо застыл в дверях, недоверчиво разглядывая Клифски, который даже стал как-то выше и шире в плечах.
— Всё верно, — всё ещё удивлённо сказал Брайан, — идиосинкразия — первый признак…
— Уйди! — хрипло выдавил Клифски, медленно обретая свой обычный затюканый вид. — Христом богом прошу: УЙДИ!
— И давно у тебя идиосинкразия? — спросил Брайан.
— Уже больше трёх лет.
— Ого! Но тогда как же ты работаешь редактором? Ведь это значит…
— Ничего это не значит! Ты уйдёшь когда-нибудь?! Или…
— Хорошо-хорошо, я уйду… Только позволь, я воспользуюсь твоей машиной, ночь всё-таки… А завтра утром пригоню обратно.
— Пользуйся чем хочешь, только оставь меня в покое! — Клифски всхлипнул, сполз на пол и, свернувшись как зародыш, закрыл глаза.
Брайан покачал головой и вышел из квартиры.
Он не видел, как Клифски, едва за Брайаном захлопнулась дверь, вскочил на ноги и метнулся во вторую комнату…
Глава 3
«Сейчас самое время нанести Берту визит, — подумал Брайан, заводя машину, — он как раз должен быть уже дома».
По дороге свет фар дважды выхватывал из тьмы жуткие оскаленные хари с выпученными глазами и пеной на губах, но вообще-то поездка прошла без приключений.
Берт был дома.
Невозмутимо окинув Брайана спокойным взглядом (практикующий врач-психиатр в наше время и не такое видел), Берт буркнул:
— Чего встал столбом? Заходи.
Брайан хмыкнул и зашёл, изучая по дороге свои ободранные колени.
Берт, перехватив направление взгляда, преувеличенно равнодушно спросил:
— Что, грехи замаливал?
— Скорее, новые плодил, — мрачно ухмыльнулся Брайан.
Берт был полной противоположностью Клифски. Грузный, медлительно-мощный, саркастичный, с обманчиво сонным взглядом прищуренных холодных глаз. Взглядом усталого прожигателя жизни, внезапно и резко сменяющимся на мимолётный профессионально-пронизывающий, словно мгновенно фиксирующий полный анамнез душевного расстройства собеседника.
— Я пью коньяк, — объявил Берт, погружаясь в огромное кресло, стоящее так, что бра — единственный источник света — направленное Берту в затылок, оставляло его лицо в тени, озаряя не поредевшую с годами шевелюру нимбом. Зато собеседник был вынужден щуриться от яркого света, бившого прямо в глаза.
«Ему бы в полиции работать, а не в клинике», — подумал Брайан, невольно отводя глаза.
— Так сложилось, что сегодня я тоже постоянно пью коньяк, — стараясь оставаться серьёзным, сказал Брайан.
— Тогда принеси себе рюмку, — невозмутимо буркнул Берт, прикуривая сигарету.
«Да, это не Клифски», — подумал Брайан, поднимаясь и топая к бару за рюмкой.
Потом они сидели, пили коньяк и молчали. Берт пыхтел сигаретой, а Брайан просто бездумно разглядывал корешки книг на полках, полностью закрывавших одну из стен комнаты.
— Неужели ты всё это прочёл? — лениво спросил Брайан.
— Более или менее, — почти так же лениво проворчал Берт. — Конечно, тебя, как профессионального писателя, это удивляет — ты ведь привык в основном писать, а не читать.
— Ну почему же, — глуповато ухмыльнулся Брайан.
— А это болезнь такая… профессиональная.
— Вроде как необоримое желание постоянно ставить диагнозы?!
— Вот-вот, — невозмутимо кивнул Берт, — или как жажда того, чтобы твоё слово было последним. Своеобразный такой симптомокомплекс.
— Кстати, насчёт симптомокомплекса, — Брайан плеснул себе и Берту коньяку, выпил, «пожевал» губами и нехотя произнёс:
— У меня сегодня опять…
— Это написано у тебя на лице, причём крупными буквами.
Брайан осторожно пощупал опухший глаз и невесело усмехнулся:
— А там не написано, как с этим бороться?
— А ты у Клифски спроси. Это он у нас заранее знает все вопросы и к ним все ответы, только не всегда чётко ориентируется, какому ответу соответствует какой вопрос.
— Уже спрашивал.
— Это результат ответа можно видеть на твоём лице?
— Нет. Это, собственно, сам вопрос. — Брайан вытянул ноги во всю длину, отставил опустевшую рюмку и лениво спросил:
— А если серьёзно, что ты можешь сказать по этому поводу?