– Мне кажется, ты не возлагаешь больших надежд на брак с ней.

– Насколько я слышал, она – тихоня и домоседка, хотя, говорят, очень независимая в своих взглядах и мнениях. Еще я слышал, что она, скорее, засядет за книгу, чем пойдет на вечеринку, – сказал он иронично. – Как ты думаешь, может такая девица быть мне подходящей парой?

В этот момент Лилиан была готова задушить его.

– Значит, ты все-таки справлялся о ней? – вкрадчиво спросила она, стараясь сдержать кипящий внутри гнев.

Он положил сигареты на перила и стал рыться в карманах, ища зажигалку.

– Марк однажды пытался уговорить меня поехать посмотреть на нее. Он сказал, что она очень хороша собой. Но я знаю, когда Марк с особой интонацией в голосе говорит «очень хороша собой», это значит, что пора сматываться куда-то подальше. Я не сомневаюсь, что она плоская, как тост.

Ей нестерпимо хотелось запустить в него чем-то. Она посмотрела по сторонам, и ее взгляд упал на пачку сигарет, лежащую на перилах. Она потянулась к ней и сильным щелчком сбила с перил. Затем, перегнувшись через перила, проследила за ее полетом и, увидев, как сигареты плюхнулись в пруд, с торжествующим видом посмотрела на него.

– Зачем ты это сделала? – удивленно спросил он.

– Я не хотела. Так получилось. Очень сожалею, – сказала она, пожав плечами.

– Нет, ты не сожалеешь. Ты сделала это специально, – с упреком сказал он и заглянул ей в глаза.

Она гордо подняла голову и дерзко уставилась на него.

– А вот и нет!

– А вот и да! – сказал он и решительно шагнул к ней. – Ты специально столкнула сигареты в воду!

– Я же сказала, что сожалею, – слегка отступив, ответила она, и ее глаза округлились.

– Это только слова! Но по твоим глазам я вижу, что ты сделала это умышленно, чтоб разозлить меня. Не думай, что тебе это так легко сойдет. Тебе придется заплатить за свою дерзость!

Она попятилась, надеясь, что он шутит.

– Я вынужден наказать тебя, понимаешь? Из чувства самоуважения! Я должен защитить свою честь!

В его глазах блестели опасные огоньки, на губах играла странная улыбка, он был полон решимости и продолжал наступать. Она продолжала пятиться, и в какой-то миг ее охватила тревога. Сверкнув на него глазами, она резко повернулась на каблуках и задорно бросила ему из-за плеча:

– Мне пора идти. Увидимся позже.

Она быстро направилась к двери, но он в одно мгновение настиг ее.

– Ты никуда не уйдешь, пока мы не разберемся с этим.

Он уперся руками в стену, и она оказалась между его руками как в ловушке. Он наклонился к ее лицу.

– Итак, что же мне сделать, чтоб расквитаться с тобой? – задумчиво спросил он.

– Ваше Высочество, вы должны отпустить меня, – приказным тоном сказала она.

– О нет, прости. Этого я, к сожалению, не могу сделать.

– Можешь. Я прошу прощения за сигареты. Я куплю тебе новую пачку.

– В мире есть вещи намного приятнее, чем курение, – проговорил он низким, хрипловатым голосом.

– Неужели? – тихо спросила она, едва дыша, но тут же взяла себя в руки и скомандовала: – Отпусти меня!

Он наклонился к ней еще ближе. Он был так близко, что она чувствовала запах свежести и чистоты, исходящий от его тела, его тепло.

– Скажи «дядя», – тихо велел он.

Его глаза блуждали по ее лицу, и ей казалось, будто он ласкает ее взглядом.

– Зачем?

– Это обычай такой. Для того чтобы тебя отпустили, нужно сказать «дядя».

– Дядя, – пролепетала она.

Но Патрик явно не собирался отпускать ее. Вместо этого он наклонился к ней еще ближе и нежно прикоснулся губами к ее шее. По ее телу пробежала блаженная дрожь. Он слегка отстранился.

– А теперь скажи «клубника».

– А это еще зачем?

Он улыбнулся.

– Чтоб сложить губы для поцелуя.

– Что?! – возмущенно вскрикнула она.

Лилиан дерзко закинула голову, желая показать ему, что она не сдается, но тут же поняла, что это движение больше похоже на готовность уступить. И в тот же миг она почувствовала на своих губах его теплые губы.

Она пыталась не допустить этого, но не могла найти в себе силы, чтобы остановить его. Да и не хотела. Она целовалась раньше, и ей это нравилось. И все же поцелуй с Патриком был особенным – он подарил ей много новых, не познанных ощущений. Казалось, их тела, их руки и губы – все сливалось в единой гармонии, и она таяла в его объятиях, словно снежинка.