Берестов хотел окликнуть ее, но побоялся испугать. Он тихо пошел за ней следом.

Но она услышала. Шаркнул камешек под подошвой или споткнулся он, но только она вдруг повернула фонарь в его сторону.

— Кто там?

— Это я, художник, — сказал Берестов. — Вы не бойтесь.

— А я и не боюсь, — сказала она спокойно, но с видимым облегчением. — Как вы здесь оказались?

— А я живу — здесь. Во-он моя хижина, видите?

Он уже подошел к девушке, они стояли рядом. Она долго всматривалась туда, куда он указывал.

— Теперь вижу. Не страшно вам здесь одному?

— Я привык, — сказал Берестов. — Много лег здесь провожу весну и осень. Люблю я эти места.

— Да, места красивые… — Она помолчала. — А можно я приду как-нибудь, посмотрю, как вы работаете?

— Пожалуйста. Я буду рад… Вы на базу возвращаетесь? — сказал он, чтобы рассеять неловкость, чтобы не подумала она, что он следил за ними.

— Да, на базу.

— Разрешите, я вас провожу. Я здесь каждую тропку знаю.

— Ну зачем вам потом в такую даль возвращаться? — Ока посмотрела ка него и вдруг засмеялась. — Был у меня один провожатый, так я его прогнала…

— Надеюсь, меня не прогоните.

— Нет, конечно.

Они пошли по тропе.

— Извините мою назойливость, — сказал Берестов, — но что он за человек — ваш начальник? Я сегодня присматривался к нему и, признаться, не понял — то ли играет в хамоватого простака, то ли действительно…

Она не ответила сразу, молча продолжала идти за ним, и он тут же счел необходимым добавить:

— Если не хотите об этом говорить, не отвечайте, я ведь понимаю.

— Да нет, чего же… Я ведь и сама об этом думаю… Одно только могу сказать — не так он прост, как кажется… И сегодня в разговоре с вами грубил, конечно, намеренно. Только зачем — не знаю.

— А я допускаю, что знаю.

— Ну?

— Хотел произвести на вас впечатление.

— Нелепо. Хотя на него похоже… Он, знаете, человек очень сильный, всех людей железно держит, результаты отличные группа дает, слава о ней гремит повсюду, ну а если я прибавлю к этому, что он имеет категорию по шахматам и разряд по боксу, то можете составить некоторое представление…

— Да… Шахматы и бокс… Несколько неожиданное сочетание…

— В этом он весь, пожалуй. Умён, но ум какой-то грубый, бескомпромиссный, что ли… И уж если что решил — все, бесповоротно, хоть умри…

— Силу уважает?

— Уважает.

— Скажите, Галя, а вам не боязно рядом с ним?

— Знаете, нет. Иногда неприятно бывает, а боязни нет… Наоборот, пожалуй.

— То есть?

— Ну, как бы это сказать… Чувствую себя за таким мощным щитом. И уверена, что никогда ничего плохого мне он не сделает.

— Откуда такая уверенность?

— Не знаю. Интуиция женская, что ли… Все-таки истинно сильный человек никогда не обидит женщину.

Берестов не ответил. Он молча шёл рядом.

— Вы не согласны? — спросила она.

— Истинно сильный человек, вы говорите? Но бывает сила разная. Есть сила рыцарская, благородная… А есть — тупая. Она упивается своим могуществом, для нее нет ни женщины, ни ребенка…

— Нет, это не то! — Она убежденно тряхнула головой, зачем-то зажгла фонарик, посветила куда-то вверх, в небо. — Мне кажется, есть в нем что-то настоящее, только очень глубоко, внутри… Он, может, и сам об этом не знает…

— Бот как?! Вы что же, перевоспитать его хотите? Вытащить хотите наружу то, что спрятано глубоко внутри?

— А что! Интересно ведь… — в горле у нее колыхнулся смех. — Вот вы… Помогаете же вы людям увидеть в себе хорошее… Или, по-вашему, это может сделать только искусство?

— Что ж… — сказал Берестов. — Как говорится, дай вам бог удачи.

Они прошли еще немного, потом тропа сделала крутой поворот, и сразу послышались людские голоса, звяканье посуды, бренчанье гитары… На плоском взгорье маячили тут и там крошечные светляки электрических лампочек — они почти не отбрасывали света, он тонул в огромной пучине горного мрака, и только желтые точки мерцали, раскачиваясь под ветром.

— Ну вот. Я пришла. Спасибо.

Она остановилась. Прижала рукой подхваченные ветром волосы.

— Вы сейчас уйдёте? — спросил он, и это вдруг прозвучало так жалобно, что ему самому не по себе стало.

— Да, — сказала она, — а что?

— Нет, ничего… Просто… Хотелось еще поговорить с вами.

— Вы хотите что-то сказать?

— Не в этом дело. Просто… мне жаль, что вы уходите.

— Вам, наверно, тоскливо одному там, в вашей хижине…