— Ой, не могу!.. Ну, Мурзик!.. Уморил!.. — захлебывался Игорь. — Руки… руки-то опусти!..

Миша закрылся рукавом и заревел.

— Ты чего прятался?

— Сле-ди-ил…

— За мной?.. Петух небось велел?

Плач перешел в пронзительный вой.

— Ну, артисты! А руки зачем поднял?

— Застрелишь вдруг… — Мишу одолела икота.

— Чем? Фонариком?! О-ох, — Тулупчиков устал смеяться, вздохнул. — Все, порезвились — давай работать.

— Да-а-в-а-й.

— Смотри сюда. Видишь следы? Задание такое: пошныряй по роще и поищи такие же. Понял?

Миша кивнул и, махнув рукой в сторону злополучной каменной бабы, сказал:

— Там.

— Что «там»?

— С-следы.

Переспрашивать Игорь не стал. В следственном деле главное — не упустить время. Ягодкин едва поспевал за ним, дважды споткнулся, чуть не упал: валенки у него были на два размера больше, чем нужно.

За островком елей, куда бежали ребята, тянулась хорошо утоптанная многочисленными сапогами, валенками, ботинками тропка. Она начиналась у проема в решетчатой ограде, недалеко от главного входа в рощу, и спрямляла путь к Терему, единственному жилому дому, расположенному в ее глубине.

— 3-здесь! — задыхаясь, крикнул Миша в спину Тулупчикову.

Но Игорь уже и сам увидел. По мягкой целине, направляясь к тропинке, протянулась цепочка следов. Снег был глубокий, и прошедший здесь человек, видимо, брел увязая. Но в двух местах, там, где он ступал в сугроб и где выбирался на тропу, отчетливо виднелись знакомые отпечатки носка и пяты.

— Вот как торопился: терпения не хватило по аллее пройти, в сугроб полез! — Игорь забыл о присутствии Ягодкина и разговаривал сам с собой. — И что за бутсы такие на нем были? В ботинках только дурак по снегу бродит. Может, сапоги? Холодно в кирзухе… Интересно, сколько вчера «минусов» было?

— Т-тридцать п-пять, — подал голос Миша.

— Ясненько… — Игоря осенило: пимы! Дядька был в пимах, в подшитых, как у Мурзика, валенках! Тогда все сходится: необыкновенный размер, странная округлая форма следа, рисунок подошвы, и мороз, и сугроб — все!

Тулупчиков не удержался, издал победный клич: «Полундра!», что в данный момент означало: «Эврика! Нашел!»

— Ну, Михаил, молоток! Объявляю благодарность!

Миша расплылся от уха до уха.

— А теперь айда к Лаптевым. Там, наверно, ребята уже собрались.

— По-погоди, — Ягодкин помедлил, затем решительно вытащил из кармана небольшую метелку. — Вот!

— Где взял? — сразу оценил находку Тулупчиков, ощущая ладонью знакомое жесткое покалывание голубых иголок.

Миша показал на тропу:

— 3-здесь ле-ежала.

— Почему молчал? Петуху берег?

Ягодкин опустил голову.

— Эх, ты! Это же вещественное доказательство! «Вещдок» сокращенно. Запомни, Мурзик: время частных детективов прошло, сейчас все решает коллективный розыск. Под руководством, конечно. Ладно, прощаю! Ты еще молодой, исправишься. Потопали!..

Рассказывает Игорь Тулупчиков:

«Когда мы с Мишкой пришли к Лаптевым, там уже была пыль до потолка. Одни кричат: „Надо искать!“, другие: „Не надо!“ Третьи — мол, в милицию сообщить, четвертые — без нее обойдёмся! И тэ дэ. Только Мариночка сидит, ножку на ножку закинула и косой играет. Намотает на палец кончик, отпустит, а он пружинкой отскакивает. Снова намотает — отпустит. И вся такая задумчивая-задумчивая, и улыбается загадочно. Королева. Тьфу! Кстати, я сразу понял, кто ее сюда притащил…

Вот. А Профессор пытается порядок навести:

— По очереди высказывайтесь! Ти-ше!

Ну, когда такая конференция возникает, действовать надо решительно — по опыту знаю. Я прошел к столу, стукнул как следует кулаком и сказал, не повышая голоса:

— Кончай базарить.

Метод испытанный. На минуту все замолчали, я мигнул Дюше, а мы с ним понимаем друг друга с полуслова, и он сразу — вопрос ребром:

— Голосуем. Кто за то, чтобы заниматься поисками?

Петька, крючок рыболовный, тут же зацепился:

— Поисками чего? Дядьки или елки?

— Мы сначала должны в принципе решить.

Молодец все-таки Профессор: умеет по-научному выражаться! Конечно, я тоже эти слова знаю, но почему-то стесняюсь их говорить и сыплю разным мусором, вроде „амбал“, „шурупить“ и тэ дэ.

Я понимаю, рано или поздно придется от них отвыкать. Ведь следователь должен быть с хорошим словарным запасом, потому что по службе ему приходится с разными людьми разговаривать, в том числе с учеными и другими образованными. Я твердо решил: с третьей четверти, с самого первого дня начну себя воспитывать. Каждый день буду вывешивать на стену десять умных слов и выучивать. А потом — целые фразы. Сначала, конечно, со скрипом пойдет, а после — покатится! Точно. У памяти такое свойство есть: чем больше запоминаешь, тем больше запоминается. Про метод со словами я читал в одной книжке. Там пацан так английский учил, а я русский буду, какая разница? Еще лучше получится.