— Кого?

— Ту индианку. Молодую красотку.

Его голова откинулась назад.

— Клянусь зловредностью Локи…

— Ладно, не важно, мы найдем их вместе.

Понадобилось вылить на голову Магнуса кувшин озерной воды, но мне удалось все-таки поднять его, хотя при этом он плевался, ругался и пошатывался. Поправив наглазную повязку, он нахлобучил шляпу, закинул за спину потрепанный чехол с картой и топор, а я забрал винтовку и томагавк.

— Что, во имя чудовищной мощи Фенрира, могло произойти?

— Я застал Сесила и Аврору, спаривающихся как кролики, и они заметили меня. Думаю, им придется не по нраву то, что я могу распустить язык, и вряд ли также теперь они предложат нам места в их каноэ.

— Сесил и Аврора? Они же родственники! Или нет?

— Не знаю, кто они, черт их побери, на самом деле, но наш лорд Сомерсет носит знакомую мне языческую подвеску, чье происхождение явно связано с моими давними врагами из английской ложи египетского обряда. Я не склонен выяснять подробности их жизни. Они доставили нас сюда, а дальше мы сможем действовать самостоятельно. Ты был прав насчет Авроры, Магнус. Мне не следовало даже близко подходить к этой шлюхе.

— Мы легко стащили еду и порох, учитывая, что половину гуляк сморил беспробудный сон, а остальные напились до бесчувствия, но я старался особо не задумываться о том, что ждет нас в этих темных лесах.

— Как же мы собираемся найти место с молотом Тора без проводника? — спросил Магнус, более или менее придя в себя.

— Вот почему нам и нужно найти Намиду и Лягушечку. Мы стащим каноэ, пройдем дальше по озеру, а они помогут нам найти дорогу в лесах. Как только мы подберемся поближе к твоим четырем рекам, тебе уже самому придется поведать нам, каким путем могли проследовать викинги.

— Не викинги, а скандинавы и тамплиеры.

— А заодно с ними валлийцы, шерстистые слоны, потерянные колена Израиля, рудокопы Атлантиды и вдобавок испанские искатели Эльдорадо. Похоже, там потопталось столько народа, что мы издалека увидим следы их пребывания.

— Ну конечно! — Магнус ехидно ухмыльнулся. — Одна красотка тебя одурачила, так тебе не терпится связаться с другой.

— Не шути так, я почти в отчаянии, Магнус. Кроме того, она сама просила меня спасти ее и сказала, что в ее родном племени есть каменная плита с таинственными письменами. Это может помочь в наших поисках.

— Каменная плита? Ты не говорил мне об этом.

— Ты слишком легко возбуждаешься.

— В то время как ты действуешь с благопристойной осторожностью.

— Эта девушка, знающая о важной тайнописи, в бедственном положении. Мы украдем ее, сбежим, доберемся до ее родных мест, где находится плита, и тогда завершатся твои безумные изыскания.

— А что, если мы столкнемся с Авророй и Сесилом?

— Они были на северном конце стоянки, а лагерь Красного Мундира — на южном. Нам надо лишь провернуть все как можно быстрее. Я уже все продумал, уверяю тебя.

— Когда же ты успел все продумать? Какой-то час тому назад ты мог мечтать лишь о соблазнении Авроры Сомерсет.

Как я уже говорил, он бывал до обидного прав.

— Я решил исправиться.

Спустив на воду маленькое каноэ, мы отошли на несколько ярдов от берега и догребли до того места, напротив которого, по моим расчетам, расположился лагерь Красного Мундира. Именно там, вероятно, ночевала Намида. Оставалось надеяться, что большинство индейцев отправились к форту пьянствовать. Если мы тайно уведем этих женщин, то сможем далеко уйти до того, как за нами устроят погоню. Благодаря Пьеру за последние недели путешествия мы с Магнусом стали отличными гребцами.

Я подумал, что буду скучать по этому французскому вояжеру, но рассудил, что было бы нечестно впутывать его в мои неприятности. У нас не было времени даже проститься, но когда мы раздобудем молот и начнем править миром, или станем богатыми как Крезы, или даже в любом ином случае, я пошлю ему весточку.

Песни еще разносились над водой, когда мы подгребли к лагерю Красного Мундира и тихо выбрались на берег, я с винтовкой, а Магнус с топором.

— Уходя, мы продырявим их каноэ, — прошептал я.

Мы подкрались к стоянке, как грабители.

К моему облегчению, возле костра сидели всего двое караульных индейцев и, очевидно, они мирно спали, завернувшись в одеяла. Недостаток бдительности объяснялся тем, что в дюжине шагов от них к дереву с двух сторон были привязаны кожаными ремнями две более хрупкие фигуры, с головой закутанные в одеяла. Наших пленниц связали. Я подкрался поближе к ним.

— Намида! Я пришел спасти тебя, — прошептал я по-французски.

Пленница выпрямилась, услышав свое имя.