Пошло оно ко всем чертям! Алекс отошел от стола и вернулся к окну. Он пытался разобраться с проклятыми счетами почти каждый день после возвращения из Лондона. Уиндом терял с ним всякое терпение, но Алекс не спорил с управляющим и не ругал его. Он сам начинал относиться к себе нетерпимо. Он не мог ни на чем сосредоточиться, и ничто его больше не интересовало.

Чем ему заняться, гори оно все огнем? Он расстался с Кейт. Не может же он провести остаток жизни, переходя из комнаты в комнату и глядя в окна.

С того дня как Алекс вернулся в Клифтон-Холл, дождь не прекращался. Он то моросил, то лил как из ведра. Алексу казалось, что даже кости у него отсырели. Все провоняло плесенью. Было слишком сыро, чтобы работать на полях или подолгу скакать галопом на Лире. Ему не следовало уезжать из Лондона, не следовало убегать из комнаты Кейт, но что-то легкомысленное в ее тоне поразило его в самое сердце как хорошо нацеленная стрела. Быть может, если бы он остался и просто радовался тому, что она предлагала, ему удалось бы излечиться от этой безрассудной страсти.

Быть может, они состояла бы во взаимно приятной любовной связи в течение всего сезона. Он мог бы устать от нее, или она от него.

Алекс уткнулся лбом в оконное стекло. Господи, затянется ли когда-нибудь рана, которую Кейт нанесла его сердцу? Он прожил долгие годы с чувством душевной пустоты, возникшим из-за невосполнимой потери, но его не покидала смутная надежда. Теперь она исчезла, и ее сменила неизбывная тоска. Он чувствовал себя так, словно уже умер, но забыл лечь в гроб.

Алекс закрыл глаза, потом открыл и выпрямился. Нет, он не какой-нибудь тупой бездельник, которого несчастная любовь лишила воли к жизни. Сама мысль об этом тошнотворна. Черт побери, он ведет себя словно карточный валет или модный поэт, хнычущей в своих стишках о муках любви. Отвратительно.

А что, если Дэвид и вправду женится на леди Грейс? Это было бы, как говорится, через труп Стандена, но случались и более странные вещи. И если он, Алекс, не желает порвать всякие связи с племянником, то обязан примириться с возможными встречами с леди Оксбери в обществе. — Например, на свадьбе Дэвида, на крестинах его первенца…

Он снова зажмурился. Боже, какую душевную боль причиняет ему эта мысль! Но он должен ее преодолеть. Он желает Дэвиду счастья.

Он должен взять себя в руки. Леди Оксбери всего-навсего женщина, а на свете найдется множество женщин, которые были бы счастливы общаться с ним, женщин и более молодых, и более красивых, чем…

Нет, он не готов к сравнениям. Он не станет думать о Ке… леди Оксбери. Он вообще не станет думать. Он должен заниматься делом. Начать не спеша. Для спешки нет причин. И первым шагом во имя избавления от этой ужасной тоски станет…

— Сэр?

В дверях стоял дворецкий. Поглощенный своими мыслями, Алекс не услышал, как тот вошел. Отлично. Вот и первый шаг к переменам.

— Да, Грант? Что там у вас?

— Вот это только что доставили от виконта Моттона. — Грант передал хозяину исписанный листок бумаги. — Выездной лакей дожидается вашего ответа.

— Понятно.

Алекс достал из кармана очки и пробежал глазами текст.

М отгон устраивает домашний праздник на берегу озера? Прекрасно! Разве может быть более подходящий первый шаг к избавлению от меланхолии? Правда, виконт, случается, проявляет несколько странное чувство юмора. Рассказывали, будто во время одного из приемов у него в доме было устроено невероятное состязание: кто споет самым скверным голосом. Но такие вот шалости совсем не большая плата за выход из домашней тюрьмы, в которую превратился Клифтон-Холл.

Если запланированные развлечения окажутся слишком утомительными, что ж, ведь он как раз хотел потолковать с Моттоном о его новой системе севооборота и при случае взглянуть на его поля, на которых еще ни разу не был. Станет скучно — до озера всего день пути верхом или в экипаже. Домой вернуться нетрудно.

— Грант, передайте лакею лорда Моттона, что я с удовольствием принимаю приглашение.

* * *

— Лорд Доусон приехал, миледи.

— Ох, а я еще не совсем готова.

Сердце у Грейс взволнованно забилось. Она прижала руку к груди. При одном лишь упоминании о Дэвиде желудок у нее так затрепыхался, будто в нем поселился целый выводок воробьев.

— Тетя успела уложить свои вещи, Мария?

— Нет. Вы обе всегда подолгу собираетесь. А едете-то всего на несколько дней.

— Да, я понимаю. Это уж так, я просто не знаю, чего следует ожидать…

Грейс окинула комнату взглядом. Надо поскорее уложить одежду и покончить с этой возней.

— Я провожу лорда Доусона в голубую гостиную и принесу ему бренди.