Этот крик подхватила толпа ожидавших в коридоре генералов и адъютантов, уже перешедших от кофе к коньяку: «Буле! Буле! Где Буле?» Шум усилился, когда генерал-майор Вальтер Буле, ведавший в штабе вопросами материально-технического обеспечения и резервов, протиснулся через толпу в конференц-зал. Хейнрици лишь взглянул на него и с отвращением отвернулся. Буле был пьян и распространял алкогольные пары [34] .

Все остальные, включая Гитлера, казалось, ничего не заметили, или им было безразлично. Фюрер задал Буле несколько вопросов: о резервах, количестве солдат, стрелкового оружия и боеприпасов. Буле отвечал еле ворочая языком и довольно глупо, как подумал Хейнрици, но его ответы, похоже, удовлетворили Гитлера. Он понял из ответов Буле, что в так называемой резервной армии можно наскрести еще 13 000 человек.

Отпустив Буле, Гитлер повернулся к Хейнрици:

— Ну вот. У вас есть 150 тысяч человек — около двенадцати дивизий. Вот ваши резервы.

Аукцион закончился. Гитлер явно счел, что проблемы группы армий «Висла» разрешены. Однако в действительности он лишь купил Третьему рейху максимум двенадцать дней и, вероятно, за огромную цену в человеческих жизнях.

— Эти люди, — ровным голосом сказал Хейнрици, еле сдерживаясь, — не испытаны в боях. Они находились в тылу, в кабинетах, на кораблях, в ремонтных частях на базах люфтваффе… Они никогда не сражались на фронте. Они не видели ни одного русского.

— Я предоставляю боевых летчиков, — вмешался Геринг. — Они лучшие из лучших. Некоторые части участвовали в боях при Кассино — это войска, покрывшие себя славой. — Геринг раскраснелся, жарко и многословно убеждая Хейнрици. — Эти люди обладают железной волей, отвагой и — безусловно — опытом.

Дениц тоже разгневался.

— Говорю вам, — набросился он на Хейнрици, — экипажи боевых кораблей ни в чем не уступают вашим солдатам вермахта.

На мгновение Хейнрици потерял самообладание.

— А вам не кажется, что между морским и сухопутным сражениями существует огромная разница? — зло спросил он. — Я говорю вам, на фронте все эти люди будут уничтожены! Уничтожены! Если неожиданный взрыв Хейнрици и шокировал Гитлера, он это никак не показал. Пока другие кипели от злости, Гитлер казался все более спокойным.

— Хорошо, — сказал он. — Мы расположим эти резервные войска на тыловых позициях километрах в восьми позади линии фронта. Передовая примет на себя шоковый удар русского артобстрела, а резервы тем временем подготовятся к сражению и, если русские прорвутся, вступят в бой. Чтобы в случае прорыва русских отбросить их, вам потребуются бронетанковые дивизии. — Гитлер смотрел на Хейнрици, словно ожидал, что тот поймет, как все просто, и наконец перестанет спорить.

Хейнрици не считал ситуацию простой.

— Вы забрали у меня самые опытные и боеспособные бронетанковые соединения. Группа армий подала просьбу о их возвращении. — Хейнрици отчеканивал каждое слово. — Я должен вернуть их.

За спиной Хейнрици дернулся адъютант Гитлера Бургдорф и сердито зашептал ему в ухо:

— Заканчивайте! Вы должны закончить. Хейнрици не подчинился.

— Мой фюрер, — повторил он, не обращая внимания на Бургдорфа. — Я должен получить назад эти бронетанковые части.

Гитлер почти сконфуженно взмахнул рукой.

— Мне очень жаль, но я должен забрать их у вас. Ваши танки необходимее вашему южному соседу. Очевидно, что главное наступление русских нацелено не на Берлин. Наблюдается большая концентрация вражеских войск южнее вашего фронта в Саксонии. — Гитлер указал рукой на русские позиции на Одере. — Все это, — заявил он усталым, полным скуки голосом, — просто вспомогательное и отвлекающее наступление. Главный удар врага будет направлен не на Берлин, а туда. — Драматическим жестом Гитлер ткнул пальцем в Прагу. — Следовательно, группа армий «Висла» вполне сможет выдержать вспомогательное наступление.

Хейнрици недоверчиво уставился на Гитлера [35] .

Затем он перевел взгляд на Кребса; безусловно, начальнику генштаба ОКХ все это должно казаться таким же неразумным.

— Ничто из имеющейся у нас информации, — стал объяснять Кребс, — не указывает на то, что оценка ситуации фюрером неверна.

Ну что же, Хейнрици сделал все, что мог.

— Мой фюрер, — в заключение сказал он, — я принял все необходимые меры для подготовки войск к русской атаке. Я не могу считать эти 150 тысяч человек резервом. Я также никак не могу уменьшить те чудовищные потери, которые мы несомненно понесем. Мой долг — предупредить об этом. Я также считаю своим долгом сказать вам, что не могу гарантировать отражение атаки.

Гитлер вдруг оживился и, с трудом поднявшись на ноги, ударил кулаком по столу.

— Вера! — завопил он. — Вера и глубокая убежденность в успехе возместят все нехватки! Каждый командир должен быть уверен! Вы! — Он ткнул пальцем в Хейнрици.

— Вы должны излучать эту веру! Вы должны внушить эту веру вашим войскам!

Хейнрици не мигая смотрел на Гитлера.

— Мой фюрер, я должен повторить — мой долг повторить, что только надежда и вера не выиграют это сражение.

Опять за его спиной раздался шепот: «Заканчивайте! Заканчивайте!»