Выступили в шесть утра.

В десять ноль-ноль прошли отметку 76, рядом с которой, судя по карте, должнен находиться городок Эль-Ильяс, с автозаправкой и ремонтной мастерской. И под которым стоял временный гарнизон. Но ничего не было: ни городка, ни мастерской, ни заправки, ни гарнизонов. Ни-че-го! Пусто. Степь.

Капитан Маккойн вспомнил, с каким трудом он получил автозаправщик. И стафф-сержант — старший топливной группы, и уоррент-офицер — командир топливной колонны, и 1-й лейтенант — замначальника по тылу, все трое заняли глухую оборону: дескать, какого черта получать на взвод, пусть и усиленный, две цистерны топлива? Для того, чтобы пройти триста миль? Да там заправки на каждом шагу и минимум три временных гарнизона! Только намек на особую важность задания и ссылка на полковника Джордана сдвинули дело с мертвой точки. Тем более что полковник подтвердил эту версию.

Тупорылый топливовоз был похож на тяжелого неповоротливого жука с кожухом вместо раскладных крыльев. Под кожухом — две узкие цистерны: одна с бензином, вторая с соляркой. Капитан, не хвастаясь своей прозорливостью, но явно удовлетворенный, скомандовал в очередной раз заправиться из своих запасов. Машины и бронетехника окружили заправщик и уткнулись в шланги, как голодные поросята в свиноматку. Потом колонна двинулась дальше.

Маккойн сделал запись о заправке в походный журнал и теперь смотрел в окно, размышляя о текущих делах.

Пожалуй, капрал Хэкман вполне сможет заменить убитого Дэвиса. И он заслужил повышение. Решено: когда взвод доукомплектуется, капрал Хэкман станет сержантом Хэкманом — командиром третьего отделения… Теперь Макфлай… Профессор пояснил, что пистолет купил для самообороны, разрешение полиции штата действительно имеется, то что он потащил пушку через океан, конечно, нарушение, но это не касается военных властей… На шпиона он похож мало, да и что тут может представлять интерес для шпиона? Штатное вооружение морской пехоты? Мелкий, как пыль, сыпучий песок из Синайской пустыни? Доведенные саддамовским режимом до крайней нищеты поселки? Короче, это ерунда… А вот то, что вокруг происходит какая-то чертовщина, это факт! Но факт неосязаемый и не имеющий материальных подтверждений, а значит, мало отличающийся от догадки…

Местность была пустынной, без признаков жизни. Только в стороне от дороги время от времени появлялся густой дым костров, как будто сопровождая усиленный взвод. В четырнадцать часов никто уже не сомневался, что либо карты врут, либо они по каким-то причинам заблудились. Оба предположения были крайне маловероятными, если не фантастичными, — но Аль-Баар, до которого, по идее, уже рукой было подать, морпехи не надеялись обнаружить на положенном ему месте. Никто не надеялся, даже Маккойн.

Однако в 17.10 лейтенант Палман передал по внутренней связи:

— Прямо по курсу населенный пункт. Четыре километра. Похоже, наша крепость… — Через минуту он добавил: —…Только на руины она совсем не похожа.

— Змей приближается, мой повелитель, — доложил младший мушир, и голос его дрогнул. — Наблюдатели уже подали сигнал с ближних подступов.

Аль-Хасан, великий воин и мудрейший из рода Аббасидов, не так давно вернулся с женской половины, где совершил немало славных подвигов. Вид он имел несколько уставший и помятый.

— Хорошо же, — сказал Аль-Хасан, принимая из рук молчаливого слуги чашу с козьим молоком. — Пусть Бен-Барух встретит его, поднесет дары и проводит в крепость. Коли он прав и Змей пришел к нам на помощь, то Бен-Баруху нечего бояться. А коли нет… ну что ж, тогда он умрет первым, как я и обещал. И все увидят — кто из нас настоящий прорицатель!

Младший мушир удалился. Аль-Хасан выпил молоко и подошел к окну, выходящему на каменистую пустыню, не имеющую ни конца ни края. Вдалеке над пустыней висело красноватое облачко пыли, далекое облачко, дрожащее в мареве раскаленного воздуха… из которого вдруг взмыли вверх две ослепительно-яркие звезды. Халиф невольно отшатнулся. Стоя в шаге от окна, храня угрюмое молчание, он наблюдал, как они зависли в небесной синеве, брызнули желтыми огнями, и покатились вниз, оставляя за собой дымный, постепенно бледнеющий след. Он пытался истолковать этот невиданный танец звезд, но ничего не получалось. Тогда он просто решил, что это благоприятный знак.

Вошел склоненный до пола слуга и доложил, что явились командиры легионов. Аль-Хасан кивнул: пусть войдут.

— Поднимайте людей на стены, — обратился халиф к четырем опытным, не знающим страха военачальникам. Их тела украшали шрамы, а биографии — славные победы. Если они получат приказ сражаться с Железным Змеем, то выполнят его без страха и сомнений. Тем более, что другого выхода у них нет. — Враг или добрый гость пожаловал к нам — то мне покамест неведомо. Будьте начеку, ибо, похоже, сейчас решается наша судьба! — закончил свое напутствие Аль-Хасан.

Лейтенант Палман послал одну за другой две желтые сигнальные ракеты, они косо вонзились в небо, зависли в верхней точке и медленно поплыли вниз, загибая дымный след исполинскими вопросительными знаками. Идут свои — принять готовы? В ответ десантники должны были послать зеленую ракету: все о’кей, добро пожаловать. Но ответа не последовало.

Все разговоры стихли, и только радист бубнил в микрофон, делая тысяча первую попытку вызвать Аль-Баар. Даже профессор Макфлай, возбужденный посещением покинутого жителями города и не умолкавший всю дорогу, в какой-то момент вдруг захлопнул рот на полуслове и замолчал, пытаясь что-то разглядеть за завесой пыли, поднимаемой колонной. Смит вцепился в рычаги управления и жевал печенье, ощущая горячее дыхание Прикквистера рядом со своим правым ухом. Упревшие под тяжелыми бронежилетами солдаты хмуро переглядывались и, словно соревнуясь друг с другом, нервно жевали входящую в сухой паек резинку.