– Есть идея получше? – хитро улыбнулся мальчишка.

Теола обогнула Джерри и чмокнула его в макушку.

– Думаю, нам пора наведаться в ночной клуб, где я когда-то работала. Был там раньше один вышибала по имени Джо – вдруг присоветует, как нам лодку поджечь.

Мне стало дурно, но надо было смотреть. Вот и сцена в ночном клубе, увидеть которую я мечтала всю жизнь. Тесно заставленная и задымленная комната, кишащая мордастыми типами в кричащих костюмах. Музыка становилась все громче, увлекая меня к круглой вращающейся сцене, где приплясывали длинноногие хористки с перьями в волосах. Третья справа – та, что все время спотыкалась, раскидывая руки, как в "Лебедином озере", – и была моя милая мамочка.

Я не могла поверить, что снова ее вижу. Ах, если бы она посмотрела на меня! Мне хотелось сказать ей, что сбиваться с шага – это очень даже мило, но она уже уехала на крутящейся сцене. А я не знала, как застопорить это чертово видео… Внезапно я почувствовала, как внутри меня что-то шевельнулось.

– Мама! – заорала я что есть духу. – Малыш зашевелился! Я уверена, хотя это совсем не так, как я ожидала. Так нежно, так мило. Словно трепетание крыльев, как будто бабочка бьется в ладошке.

Мама не появилась, но всплыло нечто иное – воспоминание о чьих-то словах. Но неужели я ошибалась… если только гадалка Шанталь не была права от первого до последнего слова. Усевшись в постели, я не сводила глаз с экрана, и мама наконец-то посмотрела прямо на меня – но тут сменилась мизансцена. Правда обрушилась на меня вместе с бурной оркестровой музыкой, в то время как дождь и ветер атаковали стены Печального дома. Восторг обуял меня; казалось, тело мое наполнили гелием и я вот-вот взлечу к потолку, – но я быстро протрезвела. Это вам не кроссворд решить. Надо подумать, как лучше поступить.

Я снова прилегла; в мозгу моем точно прокручивался фильм: от сцены к сцене, затем обратно… я уже почти ничего не соображала, как вдруг на телевизор уселся голубь. Он вперил в меня свой круглый глаз, я же уставилась на маленький цилиндрик, привязанный к его лапке. Почтовый голубь! Я вдруг на все пятьдесят процентов преисполнилась уверенности, что лучше всего будет послать весточку Теоле Фейт. Черт! Вряд ли наш пернатый друг сумеет разыскать ее в полицейском участке. Что ж, ладно! Будем надеяться на лучшее – что Лаверна или барменша Джимми заметят голубя, проверят его лапку на предмет почты и доставят письмо по назначению. Учитывая все сложности, надо написать так, чтобы только Теола Фейт сумела понять скрытый смысл. Достав ручку и бумагу, я вдруг засомневалась, не слишком ли все усложняю, – но ничего иного придумать не смогла. Как сказала Теола, память – ее главный капитал.

Беготня за голубем по комнате – отличная разминка для беременной женщины. Я вмиг забыла о боли в спине, когда шмякнулась коленом об туалетный столик и ободрала ногу о ручку ящика. Наконец-то! И вот его пузатое перистое тельце у меня в ладонях. Так, записочку быстренько в цилиндр – и вперед к окну.

– До свидания! – я помахала ему вслед. Что ни говорите, это почти так же волнительно, как швырнуть бутылку с посланием в бушующий океан.

Втянув голову в плечи, я захлопнула окно. Я и без того была несколько на взводе, но жара окончательно меня добила. Руки мои прожарились до полуготовности (и это за несколько секунд пребывания на солнце!), волосы у лба закучерявились. В спальне вдруг стало душно. Неужели напряжение, изводившее меня последние часы, объяснялось банальными скачками атмосферного давления, и на нас снова надвигается гроза?

Ох уж эта зацикленность англичан на погоде! Убийства мы тоже любим – на страницах книг или на сцене, но об этом я сейчас думать не буду. Близится час прощального обеда. Если надеть красный костюмчик, не выражу ли я тем самым излишний оптимизм по поводу шансов Бена? Может, черное платье… Нет! Нельзя давать понять, что ожидаешь худшего.

Столовая празднично сияла. На столе, покрытом ослепительно белой скатертью, красовался фарфор и хрусталь, причем без всяких там гнусных потеков от посудомоечной машины. Столовое серебро разложено с геометрической точностью, приглушенный свет смягчал резковатые силуэты массивной мебели. Гардины отдернуты, и, глядя на темные облака, бегущие по небу, невольно проникаешься ощущением уюта и покоя. Шесть смертоносных ножей вновь поблескивали на стене. Что же до собравшихся – волосок к волоску, нацепив дежурные улыбки, мы чинно восседали на троноподобных стульях вокруг судейского стола и ожидали, когда Валисия Икс объявит открытым этот судьбоносный обед.

Приятная, как кондиционер в знойный день, она звякнула ложечкой о свой бокал и поднялась.

– Дамы и господа, коллеги Кулинары! – Ее улыбка охватила и Пипса с Джеффриз, которые примостились у буфета, напряженно следя за поведением супниц и электрокастрюль. Два свободных стула указывали, что вскоре эта парочка к нам присоединится. – Ряды наши, к сожалению, поредели. Трое из кандидатов покинули этот дом, а мистер Хоффман сегодня днем сообщил мне, что решил снять свою кандидатуру.

Бинго и Эрнестина, в одинаковых костюмах цвета морской волны, заулыбались в ответ. Правда, ее улыбка была слишком уж лучезарной, выдавая грусть.

Валисия поправила золотой браслет на запястье.

– Итак, лишь два оставшихся кандидата примут сегодня участие в финальном испытании. Давайте поприветствуем мисс Марджори Задсон и мистера Бентли Хаскелла заслуженными аплодисментами.

Эрнестина энергично захлопала, прочие вежливо последовали ее примеру, а кандидаты тем временем царственно восседали друг против друга. Бен в черном бархате был просто великолепен, Марджори тоже недурна в вечерней шляпке с плюмажем. В тон шляпе цвета электрик было и ее атласное платье, расшитое спереди жемчугом, – не иначе как с распродажи в Букингемском дворце.

– Суммы баллов, набранных каждым из кандидатов за истекшие дни, подсчитаны, – продолжала Валисия, – и у нас сложилась любопытная ситуация.

Не в силах взглянуть на Бена, я затаила дыхание. Да собственно, все в комнате перестали дышать.

– Пока что у нас ничья. Стало быть, именно это практическое состязание, – взмах ухоженной ручки в сторону серебряного прибора со специями и прочими атрибутами грядущего пиршества, – и решит, кто из этих милых людей станет следующим… – на секунду мне показалось, что сейчас она собьется и скажет "следующим Мистером или Мисс Америка", – следующим Кулинаром.