Шрифт:
Похожий на седого дон Кихота преподаватель музыкального училища встретил маму и Васю приветливо. Нажал несколько клавишей рояля и попросил Васю повторить их звук голосом. Покивал, почему-то вздохнул. Потом предложил Все спеть песенку. Какую-нибудь попроще и всем знакомую. Вася застеснялся, но пересилил себя, стал по стойке смирно и запел: «Не слышны в саду даже шорохи…»
— Спасибо, — сказал седой музыкант. И обратился к маме. — Видите ли, уважаемая Яна Феликсовна…
Оказалось, что музыкальный слух у мальчика ну, прямо скажем, не очень. Да, конечно, мальчику нравится музыка, но любить ее — это одно, а учиться на музыканта — совсем другое, здесь необходима определенная сумма природных данных.
— Яна Феликсовна, у вас замечательный сын, это видно сразу. Однако таланты его лежат, видимо, в каких-то иных сферах, не музыкальных. Я уверен, что они не замедлят обнаружить себя…
Мама была очень огорчена. Вася тоже, но все-таки меньше мамы. И главное, музыку любить он не перестал, хотя теперь стеснялся при всех «прилипать» к экрану, когда выступали оркестры. Приснившуюся музыку капель он не забыл и по-прежнему напевал ее в хорошие минуты. Тем более, что мартовский день с капелью снился ему еще не раз, словно напоминал о чем-то…
Вот и теперь Вася опять видел этот сон. А потом и его продолжение, про дождик…
И пока Вася спит, есть время о многом рассказать по порядку.
Кое-что про жизнь
В школе Васю звали только по фамилии. С первого дня — «Перепёлкин» да «Перепёлкин». Виновата в этом Инга Матвеевна. Ну, может быть, и сам Вася виноват, но она все-таки больше.
Первого сентября высокая учительница с длинным красивым лицом и немигающими глазами стала знакомиться с первоклассниками. Отчетливо сказала, что будет вызывать каждого по списку и каждый вызванный должен вставать и говорить «я». И началось:
— Аннушкин Петр!
— Я!
— Барбарисова Наталья!
— Я…
— Вовченко Валерий!
— Я-а-а…
— Не «я-а-а», а твердо — «Йя»!
— Ага. Йа-а-а…
— О, Господи… Гришина Вероника!…
…Вася уже хорошо знал алфавит. И терпеливо ждал букву «П». И вот:
— Панченко Маргарита!
— Я…
— Пере… палкин Василий!
Никто не отозвался.
— Что такое? Я сказала — Перепалкин! Нет такого?
Вася подумал и нерешительно встал.
— Может быть, Перепёлкин? Тогда это я.
— Ты — Василий?
— Конечно, Василий, — разъяснил он непонятливой Инге Матвеевне. — Только не Перепалкин, а Перепёлкин. А если там написано «Перепалкин», тогда это не я. Посмотрите, пожалуйста, дальше, может быть, там есть еще и настоящий я?
— Никого больше нет! Перепалкин Василий! Значит, это ты.
— Да, но только я не…
— Я поняла! Видимо, здесь перепутались буквы, вот и все. Невелика разница. Сядь.
Вася не сел.
— Нет, разница очень велика, — терпеливо разъяснил он, потому любил ясность. — Фамилия «Перепалкин» — это, видимо, от слова «перепалка». То есть когда люди спорят и ссорятся. А «Перепёлкин» — от слова «перепёлка», птица такая. Перепелки живут в полях и лугах. Если птенцам перепелки грозит опасность, она притворяется раненной, бежит под носом у охотника или зверя и уводит его от гнезда, нам про это еще в детском саду рассказывали.
Инга Матвеевна приоткрыла рот и наконец мигнула. И сообщила, что здесь не детский сад, а школа (которая скоро станет гимназией) и словесные перепалки между учеником и учителем тут непозволительны. Пусть Перепал… Перепёлкин сядет и не мешает дальнейшей проверке состава класса по утвержденному списку.
Вася хотел объяснить, что вовсе не устраивал перепалку, а только пытался рассказать о разнице между ссорой и птицей, но его соседка Маргарита Панченко (умная девочка), потянула его за подол нового пиджачка. Шепнула:
— Сядь, Перепёлкин. А то хуже будет…
Вася не понял, что должно быть «хуже». Но послушался. Потому что, Инга Матвеевна вызывала уже первоклассников на другие буквы: Раскатов… Уткина… Юдин… Ярцева… И ничью фамилию больше не перепутала. Впрочем, и Васину фамилию она теперь всегда говорила правильно. И отчетливо. Других она чаще называл по имени (а по фамилии — если только сердилась), Васю же всегда: «Пере-пёлкин». Васю это не то чтобы огорчало, но удивляло. Однажды он поднял руку и спросил:
— Инга Матвеевна, скажите пожалуйста. Почему другим мальчикам и девочкам вы говорите «Петя», «Саша», «Лена», а мне обязательно «Перепёлкин», а не «Вася»?
Инга Матвеевна посмотрела, не мигая, и сухо сказала;
— Потому, Перепёлкин, что у нас в классе еще три Васи. Я не хочу, чтобы вы запутались.
— Но ведь Копейкину, Мохову и Сергиенко вы говорите «Вася», а мне никогда.
— Дело в том, что эти Васи не рассуждают так много, как ты. Сядь, пожалуйста. Все слушайте домашнее задание…