— Извините, — молодой стеснительный парень в темных очках посмотрел на открывшую дверь хозяйку, дородную с короткими, вытравленными химией волосами, — вы Тамара Филипповна Тапаева?

— В чем дело, молодой человек? — смерив презрительным взглядом худощавую фигуру парня, его потертые джинсы, лениво спросила она. — Что у вас?

— Извините за беспокойство, — вежливо проговорил тот. — Но я бы хотел вас предупредить. Кстати, — вдруг весело улыбнулся он, — вы знаете, что ваша дача в Вятке сегодня сгорит?

— Что? — изумленно открыла рот женщина.

— Я говорю, дача ваша вполне сгореть может, — тем же тоном, по-прежнему улыбаясь, сказал парень.

— Да ты! — гневно выдохнула Тапаева. Обернувшись к комнате, громко выкрикнула: — Саша!..

— Ваш муж в курсе, — попытался успокоить ее молодой человек, — и он не хочет, чтобы ваша дача сгорела.

— Ах, вот оно что, — догадалась женщина. Повернувшись к двум стоящим за ее спиной парням, махнула рукой. — Потолкуйте с ним.

— Мы обязательно поговорим, но только в свободное от работы время. А ты, — вдруг угрожающе процедил он, — свою, башку побереги. А то ее не перекисью водорода опалить могут!

Побледневшая Тапаева со страхом смотрела вслед спокойно уходящему по лестнице парню.

— Я же говорил, — послышался нервный мужской голос, — не давай показания против Бочаровой. Ничего мы не видели! Ясно тебе?

— Как он? — кивнув в сторону открытой двери палаты, спросил грузный лысоватый мужчина.

— Повреждена грудная клетка, — поправив очки, начал молодой врач. — Пуля прошла…

— Да мне хрен на нее, на пулю! — раздраженно перебил его грузный. — Жить будет?

— Сейчас ничего конкретного сказать не могу, — спокойно, не реагируя на грубость, ответил врач. — Потерял много крови. Уже сутки без сознания, — снова поправил очки, спросил: — А с чего такая забота, товарищ генерал? Ведь все равно расстреляют!

— Не суй нос куда не надо! — буркнул генерал. Повернувшись к стоящему позади него рослому подполковнику милиции, строго приказал: — Не спускать с него глаз! Об аресте Психа никому никакой информации!

— Вы знаете, что ваш муж, майор Фомин, умер? — негромко спросил у Тани следователь прокуратуры.

— Он не умер, — тихо поправила Таня, — а погиб при исполнении служебного долга.

— Вот как вы заговорили, — откинувшись на спинку стула, с иронией улыбнулся следователь.

— Давайте не будем о том, — поморщилась Фомина, — как я заговорила. Вы же меня не для этого вызвали.

— Конечно, нет, — усмехнулся он. Откашлявшись, раскрыл кожаную папку. Протер очки чистым носовым платком. Достал из нагрудного кармана ручку, положил перед собой чистый лист бумаги: — Вы обвиняетесь в незаконном хранении и применении огнестрельного оружия. А также в покушении на убийство.

— Вот как, — весело рассмеялась Таня.

— Зря смеетесь, гражданка Фомина, — сухо заметил следователь.

— Ну как же не смеяться… — Таня с улыбкой посмотрела на него. — Я думала, мне денежную премию вручат за помощь при задержании опасного преступника. А вы мне дело шьете. Меня в камеру посадят или ограничатся подпиской о невыезде?

— Не знал я, — нервно воскликнул Пахан, — что в розыске он! Мы с…

— Хватит! — грубо прикрикнул на него рослый капитан милиции. — Нам же твоя Нинуха позвонила, а ты нет!

— Мразь, — прошептал Пахан, — подставила, шкура подзаборная! Ей хату нужно, вот и сдала! — С чувством выматерившись, он с силой ударил кулаком по колену. — Тварь! Я ее, сучку…

— Долго ты ее не увидишь, — злорадно перебил ее милиционер. — Ведь не только за укрывательство пойдешь. Мы у тебя шмон навели. Что же ты вещички краденые под кроватью держал?

— Здорово, Черкес, — придерживая накинутый на плечи халат, в палату вошел молодой человек в джинсах.

— Какого надо, капитан? — сидящий в кресле-каталке Тарас повернул к нему похудевшее лицо.

— Да врачи говорят, очухался ты, — поставив рядом с ним стул, добродушно проговорил капитан. — Вот и решил навестить.

— С чего это ты вдруг таким заботливым стал? — Черкес подозрительно посмотрел на него.

— Весь ты в батьку своего, — усмехнулся милиционер. — Такой же недоверчивый. Все тебе какие-то капканы мерещатся…

— Ладно, начальник, — нетерпеливо прервал его Тарас, — говори, чего надо, и сваливай наскоряк. У меня сейчас процедуры.

— Лихо тебя твой братец отделал, — сочувственно вздохнул капитан.