— Властность у нее прямо-таки королевская, — сказала Алиса.

— Ты права, — ответила Эбигейл. — Всем известно, что принцесса Анна восхищается нашей влиятельной родственницей и во всем следует ее советам.

— Сара руководит принцессой, — согласилась Алиса. — Поэтому я готова держать пари, что она подыщет места для нас.

— Для пари у тебя нет денег, — напомнила ей Эбигейл.

— Эбби, не старайся казаться равнодушной! Ты как будто ничуть не взволнована. Неужели не понимаешь, какое счастье иметь такую благодетельницу?

— Она всего-навсего подыскивает нам места, так как не может допустить, чтобы ее кузины были служанками.

— Не все ли равно… раз эти места будут нашими?

Эбигейл, пожав плечами, негромко ответила:

— Идем, надо подготовиться к ее приезду.

С мыслью о старшем брате, уже ставшем служащим таможни по милости лорда Годолфина и леди Мальборо, они пошли в скудно обставленную спальню. Там лежали привезенные Сарой обноски ее дочерей, почти ровесниц тринадцатилетней Эбигейл и одиннадцатилетней Алисы.

Эбигейл надела шерстяное платье темно-красного цвета и, решив, что оно слишком уж роскошно для бедной родственницы, повязала поверх него льняной передник.

— Так хуже, — сказала Алиса. — Зачем это ты?

— Пусть не думает, что я подделываюсь под ее дочек.

Алиса расхохоталась.

— Ты выглядишь такой смиренницей. Я знаю, тебе все это так же неприятно, как и мне.

— Мы должны быть благодарны леди Мальборо.

— И потому терпеть ее не можем. Разве способен кто-нибудь любить тех, к кому должен испытывать благодарность?

— Смотря по тому, с каким видом преподносятся благодеяния.

— Эбби, речь у тебя совсем не как у служанки леди Риверс.

— Само собой. Я никогда не собиралась быть служанкой. Ты же помнишь, как папа настаивал, чтобы мы хорошо учились.

— Так или иначе мы были служанками — пока леди Мальборо не решила изменить нашу участь. Она всемогуща, как Бог. Хорошо бы еще подобно Ему оставалась невидимой. Тогда б я с большим воодушевлением пела ей хвалу.

— Алиса, не кощунствуй.

Та засмеялась и принялась с трудом застегивать поношенное платье Элизабет Черчилл.

— Хотела б я знать, Эбби, что у тебя на душе.

— Наверняка то же, что у тебя.

— Злишься ты когда-нибудь?

— Часто.

— Однако никак не проявляешь этого.

— А зачем?

Алиса вздохнула.

— Иногда я думаю, что ума у тебя больше, чем кажется.

Девочки стояли рядом, глядясь в зеркало.

— Вот и хорошо, — заметила Эбигейл, — потому что у меня почти ничего больше нет.

«Бедняжка Эбби! — подумала Алиса. — Дурнушка дурнушкой. Невысокая, худенькая и все же выглядит старше своих тринадцати. Уже маленькая женщина. Волосы жидкие, рыжеватого цвета, глаза маленькие, бледно-зеленые. Один нос только ничего, да и то кончик зачастую розовеет. К тому же у нее дурная привычка наклонять голову, словно из нежелания показывать людям такое невзрачное лицо. Хорошо, что она умна и умеет сдерживаться».

— Интересно, — мечтательно сказала Алиса, — что нам уготовила леди Мальборо.

Она наморщила лоб, с лица ее исчезло взрослое выражение, наложенное тяготами жизни, и она стала выглядеть обычной одиннадцатилетней девочкой.

— Эбби, я не хочу уезжать. До чего я ненавижу бедность! А ты?

Эбигейл пожала плечами.

— Что толку ненавидеть? Мы бедны — и тут ничего не поделаешь.

— Тебе никогда не хотелось стать влиятельной… как она? Представь, что налетаешь, как ураган, на бедных родственников…

— Я ни разу не видела урагана и не знаю, как он налетает.

— Неужели у тебя нет воображения? Конечно, нет… есть только обычный здравый смысл. И когда ее милость подыщет тебе местечко, ты примешь его с благодарностью, будешь тихо, старательно выполнять свою работу, что сделает честь даме, которая тебя рекомендовала, а я…

— А ты будешь делать то же самое.

Алиса с улыбкой посмотрела на сестру. Чего еще от нее ждать? Платья, доставшиеся от богатых девочек, ей не помогли, выглядит она в них так, будто на ней рабочая одежда. Но, может, раз она бедна и вынуждена благодарно принимать ничтожные милости, то даже лучше быть невзрачной и скромной, сдержанной и работящей.

Леди Мальборо вошла в дом, и он тут же стал казаться в десять раз меньше, хуже, беднее. Ее громкий голос, как казалось Эбигейл, сотрясал его до фундамента.

Маленькая семья подготовилась к приезду богатой родственницы. Эбигейл, теперь самая старшая, была тихой, смиренной, замкнутой; Алиса испуганной, мгновенно утратившей всю свою язвительность; а Джон размышлял, придется ли ему служить вместе с братом в таможне или можно надеяться на место в армии.

Леди Мальборо оглядела всех, остановила взгляд на Эбигейл и осталась довольна тем, что увидела. Эта девочка хорошо заботилась об остальных и сознавала свое положение. Она взрослела не по годам. Ей тринадцать, но ответственность сделала ее похожей на шестнадцати— или даже семнадцатилетнюю.