Если бейпортское ТВ желает задать мне вопросы, — перебил его Эттингер, — то оно может направить мне их письменно, через моих адвокатов. А в данный момент я не желаю даже слышать названия вашей станции, вам ясно?

Ясно, — сказал Фрэнк, — но…

Никаких "но"! Убирайтесь вон из моего здания и скажите вашим хозяевам, что я уже сыт по горло уловками и отговорками, которыми они меня пичкают. Если к следующей встрече в наших переговорах не будет достигнуто никакого прогресса, то тогда я снимаю с себя ответственность за последствия. Уяснили?

Я… думаю, что да, только…

Вы свободны, молодой человек! — прорычал Эттингер и, повернувшись к секретарше, сказал: — Джулия, проследите, чтобы этот… этот субъект убрался отсюда немедленно! А если он откажется уйти, то разрешаю вам вызвать полицию!

Слушаюсь, сэр, — ответила секретарша.

Мистер Эттингер, я расследую несколько необычных происшествий, которые…

Но Фрэнку пришлось замолчать: президент "Мидиатроникс" прошел через тяжелые деревянные двери и со стуком захлопнул их.

Боюсь, что теперь вам придется уйти, — холодно сказала секретарша.

Это я уже слышал, — отозвался Фрэнк, покорно бредя к лифту.

Как же ему поговорить с Эттингером? Если он снова появится в вестибюле, то секретарша вызовет полицию. Он, конечно, мог бы подождать, пока Эттингер покинет контору и отправится домой, но этого, возможно, придется ждать несколько часов, да и нет никакой гарантии, что даже тогда появится такой шанс. Нет-нет. Ему надо каким-то образом вернуться обратно в "Мидиатроникс".

Лифт открылся, и Фрэнк вышел в главный вестибюль здания. Мимо сновали люди с портфелями и хозяйственными сумками в руках, не обращая на него никакого внимания. В одном углу вестибюля сидел на стуле маляр в забрызганной краской рабочей одежде и прихлебывал кофе из картонного стаканчика. Фрэнк небрежной походкой подошел к нему.

Прошу прощения, — сказал он. — Не вас ли мы вызвали для отделочных работ в туристическое агентство "Тише едешь — дальше будешь"?

Чего-чего? — сказал маляр. — Никогда о таком не слышал.

Фрэнк показал на рабочий халат, валявшийся на полу рядом с одним из стульев, и спросил:

А этот чей?

О, это халат Ленни, — объяснил маляр. — Его затошнило от всех этих запахов краски, ну вот он с обеда и ушел домой. У него что-то вроде аллергии на запахи краски.

— Да неважно это, — сказал Фрэнк. — Я думаю, Ленни не стал бы возражать, если бы я позаимствовал у него халатик, бидон с краской и, может, еще и кисть, а?

— Что-то я не очень в этом уверен, — нерешительно ответил маляр.

— Да ничего страшного, — сказал Фрэнк. — Если у Ленни возникнут какие-либо вопросы, вы скажите ему, чтобы он обратился в туристическое агентство "Тише едешь — дальше будешь" и поговорил с Фрэнком. Не сомневаюсь, что я смогу объяснить ему ситуацию, и он останется доволен. Мы, понимаете ли, пригласили маляра, а он до сих пор не явился, и… ну, к нам сегодня должны прийти важные клиенты…

Хорошо, хорошо, — сказал маляр. — Так что, говорите, вам нужно? Халат, немного краски, кисть…

Ну и… хм… может, еще вот такая шапочка, которая на вас, — сказал Фрэнк.

Спустя десять минут Фрэнк снова вышел из лифта и направился в контору корпорации "Мидиатроникс". На голове у него была малярская шапочка, натянутая низко на лоб. Подойдя к секретарше, он опустил взгляд на ковер, надеясь, что она его не узнает. В одной руке он нес ведерко е краской, в другой — кисть, а малярский халат скрывал одежду, в которой его уже видела секретарша.

Срочная покраска, — пробормотал он, быстро' подходя к двойным дверям, за которыми, как он видел, скрылся Эттингер.

Простите? — сказала секретарша. — Я что-то не помню, чтобы я вызывала маляра.

Ну, кто-то же вызвал, — буркнул Фрэнк.

Я должна проверить, — сказала она. — Подождите здесь, пока я не поговорю с управляющим.

— Прошу прощения, мадам, — сказал Фрэнк, стараясь сделать свой голос пониже. — У нас всем заправляет профсоюз. Я работаю до половины пятого, и если к тому времени я не закончу, то мне придется оставить таблички "ОКРАШЕНО" на всех дверях и бросить тряпки на вашей мебели…