Шрифт:
— Теперь могу, — ответил Суперопер и достал из свой сумки «Дело № 2437345». Чуть пониже номера было крупно написано: «ПОКУШЕНИЕ НА ЭММУ МУХИНУ».
— А откуда вы узнали, что на меня было совершено покушение? — удивилась я.
— Как — совершено? — удивился и Суперопер. — По информации, полученной Отделом по предотвращению заказных убийств, на тебя еще только собираются совершить покушение.
— Собираются? А вы разве не отравленный торт имеете в виду? — указала я на дело № 2437345.
— Нет. Я имел в виду наемного убийцу, который идет по твоим следам и которого я опередил буквально на несколько минут.
— Хм, — хмыкнула я. — Подумаешь, наемный убийца. Не он первый, не он последний. Ко мне этих наемных убийц толпами подсылали. Что ж мне теперь, из-за очередного задрипушного киллера в Америку удирать?
— Не путай гол с угловым, Эмма, — сказал Суперопер, который был футбольным фанатом. — На сей раз к тебе подослали самого лучшего киллера России.
— Ух ты, — прониклась я уважением к собственной персоне. — Это кого же?
— Карлика Большакова.
«Стопинг!» — сказала я себе. Где-то я уже слышала про карлика Большакова. Но где?.. Я начала вспоминать, параллельно продолжая разговор:
— А он что, и вправду карлик?
— Да еще какой! Сантиметров пятьдесят, не больше. Вот его фото. — Молодцов открыл папку с «моим» делом.
Едва взглянув на фотку, я сразу — аааааа-аааааааааааа… — типа вспомнила. Я его видела в своих прикольных снах под №№ 9-10-11. Он там пытался меня из снайперской винтовки грохнуть.
Ну ни фига себе, заявочки! Может, мои сны вовсе и не прикольные, а пророческие?
Я снова взглянула на фотку. Хоть я к карликам и хорошо отношусь, но этот карлик Большаков, кроме омерзения, ничего во мне не вызывал. Ну такой мерзопакостный тип. Уж поверьте мне на слово. Так и хотелось раздавить его каблуком, как таракана.
— И от этого шпендрика я должна убегать? — бросила я с презрением.
— Иногда убежать — значит победить, — назидательно произнес Суперопер. — Большаков лишь простой исполнитель, хоть и первоклассный, а нам надо выяснить, кто заказчик.
— Ну так у него самого бы и выяснили, — кивнула я на фотку карлика.
— Я думаю, что он этого не знает. Здесь целая преступная цепочка прослеживается, и Большаков — только первое ее звено. Или последнее, если с другой стороны посмотреть. Поэтому сей час нам его брать не выгодно. Ясненько?
— Ясненько. А как вы узнали, что я в мастерской у Смертолюбовой?
— На то я и Суперопер, чтобы все знать.
— А зачем мы в Штаты летим? — продолжала задавать я вопросы.
— Ты летишь, чтоб карлик Большаков тебя ненароком не грохнул, ну а меня наша ФСБ1\ попросило помочь их ФБР. Надо распутать несколько запутанных американских делишек. Думаю, что за пару деньков я управлюсь и сразу же займусь российскими делами, в том числе и твоим, — постучал он ногтем по папочке с «моим» делом.
— За пару деньков? — повторила я скептически. — Ну уж это вы, Григорий Евграфыч, загнули.
— Ничего не загнул. С тех пор как у нас в уголовном розыске появилась новая структура — «тайная милиция», — мы стали раскрывать дела ускоренными темпами.
— Что-то я ни о какой тайной милиции никогда не слыхала.
— Естественно, она же тайная. И проводит исключительно экспресс-расследования.
— А что это значит?
— Как бы тебе попроще-то объяснить… — задумался Суперопер. — Ну вот, к примеру, ты знаешь, что такое экспресс-лапша?
— Еще бы! Не только знаю, но и очень люблю. Заливаешь кипяточком — бац! — и готово.
— Экспресс-расследование в определенном смысле похоже на экспресс-лапшу. Только начинаешь расследование — бац! — и уже закончил. Каждый оперативник тайной милиции одновременно расследует несколько десятков дел…
— А если очень-очень запутанное дело попадется?
— Нет запутанных дел, есть только неумелые сыщики, — отчеканил Молодцов. — Поэтому в тайную милицию отобрали лучших из лучших. Ты их прекрасно знаешь. Сергея Иваныча с Иваном Сергеичем из Секретной службы взяли, майора Гвоздя из Особого отдела по борьбе с нечистой силой… Кстати, это он разработал методику экспресс-расследования.
А-а, теперь все понятно. Петр Трофимыч выдумщик известный. Помню, он для Гафчика придумал неостывающую миску — ту самую, что перешла ко мне по наследству. А для меня он придумал черную лампочку. Особенность ее заключается вот в чем: когда в темной комнате включают обычную лампочку — становится светло как днем, а когда в светлой комнате включают черную лампочку — становится темно как ночью. А еще майор Гвоздь придумал мебель на гелиевых подушках, которая взмывает к потолку (на потолке ведь навалом свободного места), освобождая пол для типа там потанцевать, если, к примеру, у вас дома тусовочка-массовочка. Самой прикольной придумкой Петра Трофимыча была вилка со световым датчиком на черенке.