В какой Гусь-Франковск? — спросил Соломатин.

Который под Ростовом-на-Дону, — объяснила Лика.

Ирина Сергеевна драматично закатила глаза.

— Бо-о-же. Ростов-на-Дону! Это же самый бандитский город России.

Ну, не преувеличивай, Ирочка.

Я не преувеличиваю. Это общеизвестный факт. Если Одессу называют: „Одесса-мама“, то Ростов всегда называли: „Ростов-папа“. — Строго сведя брови, Ирина Сергеевна взглянула на Лику. — В общем, так, ни в какой Гусь-Франковск ты не поедешь.

Нет, поеду, — упрямо сказала Лика.

А я говорю, не поедешь! — Ирина Сергеевна бросила вилку на тарелку.

А я говорю, поеду! — тоже бросила свою вилку на свою тарелку Лика.

Девчонки, девчонки! — предостерегающе воскликнул Соломатин. — Вы так всю посуду в доме перебьете. Успокойтесь. Не надо драматизировать ситуацию.

А никто и не драматизирует, — е напряженной улыбкой ответила Ирина Сергеевна. — Просто Анжелика должна выкинуть из головы свою сумасбродную идею насчет Гусь-Франковска.

И не подумаю!

Ирина Сергеевна покраснела,

Как ты с матерью разговариваешь?! — кричала она.

Так же, как ты с дочерью! — закричала в ответ Лика.

Вот что, дорогая, — заговорила Ирина Сергеевна дрожащим голосом, — ты совсем отбилась от рук. Постоянно дерзишь… Не забывай ты еще девочка, поэтому изволь слушаться родителей.

Я уже не девочка! — запальчиво возразила Лика. Ирина Сергеевна побледнела.

Как не девочка… — растерянно пролепетала она.

Да! Да! — с той же запальчивостью продолжала Лика. — Я уже взрослая! Мне целых четырнадцать лет! И я хочу поехать в Гусь-Франковск. Одна! Понятно?!

Понятно, — покладисто ответил Соломатин. — Завтра утром мы вернемся к этому вопросу.

— Юра, что ты говоришь? При чем тут — „завтра утром“?

А при том, Ирочка, что утро вечера мудренее. — Юрий Владимирович поднялся из-за стола. На сегодня дискуссия окончена. Пора спать.

Но Лика прекрасно понимала, что дискуссия не окончена. И что ночью она продолжится.

Так оно и оказалось.

Когда родители улеглись, Лика на цыпочках подкралась к дверям родительской спальни. И услышала голос отца.

Ира, ну чего ты завелась? Неужели тебе не ясно — у Лики наступил переходный возраст. Ей хочется самостоятельности. Ты же умная женщина. Казалось бы, должна понимать такие вещи…

Ах, Юра, — со слезами в голосе отвечала Ирина Сергеевна, — я умная с чужими. А когда дело касается моего ребенка, я становлюсь дура дурой…

Это уж точно.

Ты сам посуди, — шмыгая носом, говорила Ирина Сергеевна, — ну как можно отпускать ее одну. Тем более в Ростов. Ведь там полно маньяков и убийц…

Положим, в Питере маньяков с убийцами тоже хватает, — заметил Соломатин. — Это во-первых. А во-вторых, она хочет ехать не в Ростов, а в Гусь-Франковск.

Ой, да какая разница?! У нас в стране везде бардак… И потом еще это ее странное увлечение…

Какое увлечение?

Ты, конечно, уже все забыл. Наша Лика с подругой Катей и два мальчика из Ликиного класса вообразили себя детективами. И расследуют всякие преступления.

То есть в сыщиков играют?

Ничего подобного! Расследуют настоящие преступления с настоящими преступниками.

— Да перестань, Ира.

А ты вспомни, как они бомбу на яхте обнаружили,

Ну, это был единичный случай.

Я чего боюсь-то, — продолжала Ирина Сергеевна. — Приедут девчонки в Гусь-Франковск и начнут там искать приключения на свою голову. Впутаются в какую-нибудь криминальную историю… — Ирина Сергеевна опять начала всхлипывать.

— Ну успокойся, Ирочка, успокойся, — начал утешать жену Соломатин. — Разумеется, Лику нельзя отпускать одну в этот Гусь-Франковск. — Он сделал паузу. — Но и тащить ее насильно на Канары тоже нельзя.

Не понимаю, к чему ты клонишь, — Ирина Сергеевна звучно высморкалась.

Сейчас поймешь. Я кое-что изобрел. Я ведь изобретатель, если ты помнишь.

Ой, мне не до шуток.

А я не шучу. Я действительно кое-что придумал. Слушай… — И Соломатин перешел на шепот.

Лика навострила уши.

Шу-шу-шу, — шептал Юрий Владимирович.

Шу-шу-шу, — отвечала ему Ирина Сергеевна.

В общем, как Лика не навостряла уши, она так ничего и не расслышала. Послушав еще ми-нуты три родительское шушуканье, Лика отправилась спать.

А на следующее утро все было как в сказке.