Платные курсы требовали больших расходов, но язык учить надо, и я взял дополнительные часы на работе. На поиски подходящих курсов ушло немало времени, еще больше пришлось ждать, пока укомплектовывали группу. Через две недели после начала занятий выяснилось, что это неправильные курсы, и на них иврит, конечно же, не выучить. Единственный вариант, как утверждали знакомые, это какие — то особенные курсы на улице Ротшильд в Тель-Авиве. На этих курсах училась племянница Розы Самуиловны. Говорят, она выучила иврит так, что никто теперь не верит, что она приехала из СССР. Все считают ее коренной израильтянкой.

К тому времени, когда были найдены те самые уникальные курсы, где училась племянница тети Розы, пошел второй год нашего пребывания в Израиле. Мы жили в небольшом городе, который по непонятной причине притягивал к себе новых русских репатриантов. Вероника с мамой давно освоились в нашем городке, в котором можно прекрасно жить, обходясь одним русским языком. Начиная от продуктовых магазинов и кончая поликлиникой и банком, все в нашем районе было к услугам местного русскоговорящего населения. Воплощение мечты эмигрантов, не желавших учить иностранный язык.

Однако, на курсы Вероника записалась. Это, все же, считалось престижным, а такого шанса она упустить не могла. Снова начались телефонные разговоры о потрясающих успехах Вероники. Все объяснялось престижностью курсов.

— Ну, вы же знаете, это такие замечательные курсы. Что? Да, конечно, это безумно дорого, но ведь какой они дают эффект! Моя Вероничка буквально на третий день заговорила! Да, да. Нет, надо очень долго ждать. Там огромная очередь, они не успевают записывать всех желающих. Да, нам помогли устроиться. Да. Не знаю, я конечно спрошу про вас, но не могу ничего обещать.

Ни на третий, ни на пятый день Вероника так и не заговорила. Шестой день был выходным. А после выходных, Вероника на курсы не пошла. На этом изучение иврита было прекращено. Не потому, что больше не было вариантов, а просто она давно убедилась, что и без иврита она может жить здесь той жизнью, которая ее устраивает. Вероника с тещей уже не считали себя чужими. Это был их город, это была их страна, и язык в их мире признавался только русский. Однажды, я стал свидетелем того, как они в два голоса кричали на хозяина небольшого магазинчика за то, что тот не понял, о чем его просят. Когда я попытался их остановить и объяснить, что он в общем — то не виноват, они мне хором возразили:

— Нет виноват. Раз он не знает русского, то должен нанять помощницу, знающую русский. Сейчас все так делают.

Вопрос с языком был окончательно закрыт. Официальная версия гласила следующее. Коренные израильтяне заинтересованы в том, чтобы русские не учили иврит. Тогда их будет легче обманывать и держать на тяжелой, низкооплачиваемой работе. Для всех курсов разработана специальная методика преподавания, и преподавателям даны соответствующие указания. Они вроде бы и учат языку, но на самом деле делают все, чтобы никто их язык не выучил. Поэтому выучить иврит русскоязычному иммигранту просто невозможно.

Эта тема мусолилась в бесконечных телефонных разговорах, и все соглашались с тем, что существует заговор на государственном уровне. В качестве доказательства теории о невозможности изучения иврита, подруги приводили самих себя.

Февраль 2007

Израиль

Знаменитое израильское словечко «бесэдэр» дословно означает «в порядке». То есть тот же «ОК», но на иврите.

Однако, «бесэдэр» — это нечто большее. Если вслушаться в разговор израильтян, то это слово можно услышать в каждой второй фразе. Израильский «бесэдэр» — это тот самый бессмертный «God damn it», который по уверениям Фигаро составляет большую часть английского языка. Так и «бесэдер» занимает в израильской речи главенствующее положение.

Прожив в Израиле два месяца, и выучив сотню-другую ходовых фраз на иврите, я решил заняться ремонтом и установкой жалюзи на окнах. Работа для меня несложная, спрос просто немереный. Мой приятель держал мастерскую по их производству, и обещал снабжать заготовками в любом количестве. Он же помог с заказами. Все складывалось как нельзя лучше, или как здесь говорят — «бесэдэр».

Оставалось купить машину, на которой я мог бы перевозить инструменты и сами жалюзи. В газете я быстро нашел то, что нужно. Некто по имени Йоси предлагал небольшой пикап рено, идеально подходивший для моих целей. Возраст у машины был солидный, но этот недостаток с лихвой компенсировала цена. В любом случае, это была единственная машина, которую я мог себе позволить.

С Йоси мы встретились на следующий день. Я ожидал его возле почты, на которой по местным законам и следовало оформить сделку. Машину я сначала услышал. Откуда-то издалека донесся низкий рокочущий звук. Когда он приблизился, я расслышал музыкальную пьесу в стиле очень тяжелый техно, которую изрыгала самая мощная из когда-нибудь слышанных мной акустических установок. Затем из-за угла выехал пикап. Он едва не подпрыгивал в такт ухающим басам.