— Ума не приложу, как нам поступить, — начал рассуждать вслух Брайан. — Кто знает, может, в таком виде она принесет несравненно больше пользы? Когда моешь зимние рамы, мочалоподобная субстанция приходится очень даже кстати.

— Верно, — Март легонько пнул ногой локоть Трикси. — Но пока она еще не достигла нужной кондиции, не представляет ли она опасность для тех из гостей, кто страдает близорукостью? Они могут принять ее за элемент отделки холла, например, за ковер.

— Сомневаюсь, — покачал головой Брайан. — В этом странном одеянии она больше смахивает на огромный помятый калифорнийский апельсин. Я считаю…

— Да заткнитесь вы оба! — Джим не выдержал и расхохотался, потом наклонился к Трикси, поднял ее, осторожно усадил на лестницу, прислонив спиной к ступеньке, и спросил: — Ты ничего себе не сломала, столь грациозно нас приветствуя?

Трикси уставилась на него.

— Я, умник ты этакий, никого не приветствовала и ничего не ломала. Это все из-за платья! Мама заставила меня его надеть. Сейчас же его сниму, так что Марту и Брайану будет чем мыть окна!

— О нет! — взвыл Март. — Не здесь и не сейчас! О, гость, о, гость, хоть миг помедли!

Трикси бросила на него скептический взгляд.

— Ты, наверное, хотел продекламировать детский стишок, но, как всегда, все на свете перепутал. Он должен звучать так: «Полли, ставь чайник, и будем пить чай!»

— Давайте и в самом деле выпьем чаю! — весело предложил Джим. — Или пунша. Трикс, принести тебе стаканчик?

— Нет! — мотнула головой Трикси. — Я больше не могу ни есть, ни пить! — Она подалась вперед. — Слушайте, вы! На улице страшный ураган, а вы, как полные идиоты, ничего не замечаете. Голубая ель возле нашего клуба… Она древняя, как старый мореход [2] . Ветер дует с востока! Представьте только…

— Черт! — Март сразу же посерьезнел. — Она права! Что же нам делать?

Брайан опустился на ступеньку рядом с Трикси.

— Можно привязать ее к соседнему дереву — но ведь они все древние, так, Джим?

Джим кивнул.

— И тогда опасность увеличится вдвое.

— И получатся Тра-ля-ля и Тру-ля-ла из «Алисы в стране чудес».

— И когда ты только научишься употреблять цитаты к месту? — фыркнула Трикси. — Здесь больше подходит Шалтай-Болтай: если елка упадет на клуб, его не смогут собрать «ни королевская конница, ни королевская рать».

— Если только им не заплатит король, — кивнул Джим. — Но поскольку сейчас у нас нет ни пенни…

Трикси не выдержала и рассмеялась. Джим просто прелесть! Он ведь очень богатый и может купить хоть дюжину коттеджей — а ведет себя так, будто ничем не отличается от Белденов. А все потому, что до того, как Уилер усыновил его, он был бездомным, вечно голодным сиротой. Деньги, которые недавно получил в наследство, он положил в банк, чтобы после колледжа осуществить свою заветную мечту — открыть школу для мальчиков-сирот. Брайан выучится на врача и будет работать у Джима, а Март закончит сельскохозяйственный колледж и займется фермерским хозяйством при будущей школе.

И вдруг Трикси осенило.

— Март! — закричала она. — Ты ведь должен все знать о деревьях! Пошевели своими убогими мозгами и придумай, что нам делать!

Март скромно поклонился.

— Подобно Джорджу Вашингтону, я не умею лгать. У нас нет…

— Топоры! — вскрикнула вдруг Трикси. — Надо взять топоры и сейчас же срубить деревья! — Она хотела было вскочить, но Джим легонько толкнул ее назад. Трикси озадаченно глядела на него снизу вверх.

— Пошевели ты своими убогими мозгами, Трикс, — урезонил он ее. — Деревья, как и клуб, принадлежат отцу. Вспомнила? Его здесь нет, разрешение получить не у кого — не станем же мы вести себя как вандалы. А может, деревья ему гораздо дороже, чем развалюха-клуб, о котором он и думать забыл, пока вы с Белкой его случайно не обнаружили.

Выхода не было, и Трикси едва не заплакала. По упрямому выражению на лице Джима она понимала, что спорить бесполезно. Он из тех благородных людей, которые готовы грудью встать на защиту чужих прав, даже если это не имеет никакого смысла.

Ветер ревел все громче, грохотал за окнами и завывал в печных трубах. Трикси не сомневалась, что до утра ни одно из обожаемых мистером Уилером деревьев не выстоит. А под ними окажутся погребены останки клуба.

Трикси встала — осторожно, стараясь больше не наступать на платье.

— Зубочистки, — коротко вздохнула она.

Март схватил ее за руку.

— Никогда не слыхал столь очаровательной нелепицы! Объясни, моя дорогая скво, что ты хотела сказать! Молю тебя, объясни!

Трикси вырвала руку.

— Молиться — единственное, что нам остается. Иначе завтра утром мы подойдем к коттеджу и увидим, что от всех наших усилий осталось нечто вроде десятицентовой коробочки зубочисток!