Гном, трагически и протяжно вздохнув, закрыл дверь. Это правильно.

12:11

Кое-как разлепляю глаза. Где я?

Пахнет чем-то вкусным. На животе сидит Коша и щедро сует в рот кусок жареного мяса. Послушно открываю рот. Жую.

Фкуфно.

Сажусь, чешу затылок, понимая, что расчесываться надо хотя бы изредка. Бив сидит за столом. Разложил запасы (между прочим, из моей сумки), ест. Кот ему ассистирует, доставая лапкой провиант. На Пупса смотрят с восхищением, чешут ему шею. Кот одобрительно мурлыкает, не забывая закусывать.

Вот ведь паразит.

Иду к столу. Бив пододвигает к моему краю кружку с кипятком. Сажусь. Ем. Коша тут же занял третий стул, искренне уверенный, что придуман он именно для него. Как раз напротив окна. Никто не возражает — все жуют, одновременно пытаясь проснуться.

12:23

Бив предложил трогаться. С болью вспоминаю вчерашний опыт. Мне показали, как поясом можно пристегнуться к стулу.

Перенимаю науку.

Бив берет на руки кота, я — дракона.

Мысленно прошу избушку тронуться. Ждем.

Избушка вздрагивает. Скрипит. Медленно наклоняется чуть вправо и… падает набок.

Зависаем на стульях, пытаясь понять, где теперь пол.

Бив ругается, говорит, что я — бездарь. Я ведь сейчас обижусь.

13:14

Избушка встала! Ура.

Кое-как идет вперед, сумбурно петляя между деревьев. Изредка в них врезается. Ощущения — непередаваемые. Пупс долго просил его отпустить, в итоге просто нагадил на Бива. Бив тут же его отпустил. Поздно.

Но мы двигаемся! Это радует.

И снова дерево. Это печально.

14:18

Вроде бы разобрался с управлением. Избушка начала с грехом пополам врубаться, где она и как идти, чтобы хотя бы не сильно трясло.

Вот уже минут пять ни во что не врезаемся. Это радует. Дракон сидит на крыше — там удобнее — и с интересом наблюдает за нами через окно. Ну-ну.

Бив спросил, что плохого, если пойдем, как раньше, пешком. Объяснил, что каждое изобретение сначала страшно барахлит. Но это не повод… Блин!!! Опять дерево.

18:00

Йес! Она идет. Иногда бежит. Качает совсем несильно. За окном дождь, но мы уже никуда не врезаемся, не падаем и даже почти не слышим скрипа. Или я к нему привык?

Коша снова скребется в дверь. Пойду впущу. Не фиг ему снаружи мокнуть.

При свете мини-светляка изучаем карту. Надо выяснить хоть, куда мы прем.

В болото? Надо срочно поворачивать. Чего я там не видел?

О, кстати! Принц же что-то вроде одеял мне пихал. Надо порыться в суме и понять наконец-то, что у нее там переклинило. А то еда — это, конечно, хорошо, но я за прошлую ночь себе все бока отбил об эти доски. А у меня еще старые синяки не зажили.

18:23

Сидим с Бивом на полу среди гор всякой рухляди. Оба сходим с ума по такому замечательному принцу. Был бы бабой… женился бы!

Тут тебе и одеяла, и мини-очаг железненький, и книжки, и подушки, и матрасы. О, матрасы! Это тема. Ща приклею к кроватям.

Так, что там у нас еще? Ну еда — это понятно. Пижама… а почему женская? Вся в рюшечках и полупрозрачная. Не разбираясь, щедро сую Биву. Он почему-то против. Сказал, что не такой, сует обратно мне.

Влез Коша, сгреб все и куда-то потащил. Пусть играется. Что дальше?

Из сумки торчит хвост расстроенного Пупса. Тоже хочет игрушку. Ну е-мое. Нашел время.

Мы там еще одежду отыскали (со стыдом вспомнили, как недавно воровали), кучу самоцветов (Пупс счастлив, катает их по полу), мечи, ножи, клизму… А это-то мне зачем? Травки всякие, книжки опять же. О, магофонарь! Прилепил на стол. Заряда хватит дней на сто. Потом дозаряжу.

Короче, принц — настоящий друг.

Бив сидит за столом, поглядывает в окно с меняющимися видами и с умным видом читает книжку с голыми бабами на обложке. Я — убираю бардак обратно в сумку.

Жизнь несправедлива.

20:41

Пока на очаге варится похлебка, болтаем с Бивом за жизнь. Меня спросили, все ли маги такие халявщики. Просветил его, сколько сил надо на такую вот избушечку. Перевел в численную величину (с полсокровищницы какого-нибудь захудалого императора будет), не верит. Втолковываю, что кроме голой магии нужны еще и мозги, откуда надбавки. В глазах проклевывается уважение. Скромно добавил, что я такой один и мне тут уже пообещали место главного мага при троне. Уважение сменяется недоверием. Обидно.