— Девчата, поехали к нам. Дело на сто миллионов: мой друг, известный художник, лепит для Русского музея скульптурную композицию “Ужин на чердаке”, а наших штатных моделей сманил один бездарный выскочка. Представляете, нам осталось доваять какую-то ерунду, какие-то незначительные места, и такой удар! Маэстро в полном недоумении, а он, заметьте, просто сказочно богат. Просто фантастически богат этот живописец, этот Моня Клодельман. В семействе Моне он самый состоятельный. Едем!

— Так все же сказочно или фантастически? — уточнила брюнетка. — И чем именно мы можем ему помочь?

— Ну, ваять вас будем. В глине пока.

Ярко накрашенные губки брюнетки искривились в презрительной улыбке.

— Замечательно! Вам нужно доехать до Пушкинской площади. Возле метро найдёте девушек, дадите сто баксов и вас обслужат прямо в машине. Всего доброго!

Захлопнув дверь, она громко спросила:

— Катя, ты когда-нибудь видела таких малолитражных плейбоев?

Беленькая Катя рассмеялась, а я с удовлетворением повторил:

— Плейбой малолитражный! Картина под названием "Бедный, но гордый русский отвергает домогательства этово-тово".

— Обожди, щас мы их пленим богатством внутреннего мира. Дай-ка мне свою коллекцию монет! — напрягся Веник.

— Странно ты выбираешь спонсора! У меня, между прочим, из всего движимого имущества не продана только кошка.

— Не рыдай, люмпен, беру с возвратом. Как выразился известный камбоджийский миротворец Пол Пот, в жизни всегда должно быть место празднику.

Закусив губу, я протянул доллары.

— Веник, моя признательность тебе безгранична, но ты, наверное, не чистый бройлер, а какая-то помесь со страусом.

— Ты просто плохо меня знаешь. Ты видно думал обо мне одно, а на самом деле я — совсем другое. Просто раньше у меня никогда валюты не было!

Он вытряхнулся из машины и, размахивая купюрами, направился к путанкам.

Наблюдать за исчезновением внезапно появившихся денег не было сил. Отвернувшись, я стал придумывать теорию, согласно которой девицы послали бы Клодельмана во второй раз, но деньги сработали без осечки — через некоторое время мы уже ехали вчетвером.

— Вот, а ты говоришь — бомжей развозить…, - самодовольно бубнил Веник, пытаясь перестроиться под носом у солидного «Мерседеса» с затемненными стеклами и мигалкой на крыше. — Это же конверсионный автомобиль, последняя разработка ракетно-баллистического завода. Известный авиаконструктор Сухой заимствовал отсюда расположение лонжеронов и тупо перенёс на свой истребитель. К чему это привело? Увидите сами! Мы выедем на Садовое и взлетим!

"Мерседес" шарахнулся как от прокаженного, наддал и умчался, а Катя вежливо спросила:

— Скажите, вы не состоите на учёте у психиатра?

Я засмеялся и объяснил:

— Врачи от нас давно отказались. Но вы не волнуйтесь, Вениамин Моисеевич не агрессивен. Просто ему требуется финансовая разгрузка.

— Ха! И это говорит человек, у которого на уме только секс и деньги! — возмутился Клодельман. — Катюша, верите, у него на уме только секс и деньги!

Та повернулась к подруге:

— Маша, может, вернём им доллары и выйдем? Мне кажется, они какие-то не совсем нормальные типы. Зря мы со всем этим связались!

— Не волнуйся, Катя. Я уверена, они не опасны. Кроме того, в пятницу, не забудь, приезжает махарадж, — Маша зажгла тонкую чёрную сигарету, отчего салон тут же напитался странным запахом — терпким, пряным, притягательным и отталкивающим одновременно.

Пожалуй, это был не табак вовсе, а смесь каких-то экзотических трав. Новомодный наркотик, что ли?

— Не переживайте из-за ерунды, Катюша, — встрял скульптор-живописец, — вернуть всегда успеете. В крайнем случае, это можно сделать после банкета.

— А если мы немножко своих добавим, не будете возражать? — Маша отправила нам легкое облачко ароматного дыма.

Подъезжая к дому, Веник нагло подрезал путь белому лимузину, набитому клювастыми кавказцами в высоких каракулевых папахах. Тот резко затормозил и взвыл всеми сигналами и пассажирами одновременно.

— Нет, вы посмотрите: дипломатический корпус, а орут, как простые пожарные! — удивлялся Липский, выруливая на стоянку. — Чего же, в таком случае, ожидать от простых пожарных? Неужели этому обучают в медресе?

Пока он откидывал сидения и учтиво выковыривал длинные ноги девиц из обивки, мне удалось подняться в квартиру и собрать разбросанные по комнатам вещи. Когда прихожая наполнилась голосами, я заталкивал под диван последнюю грязную рубашку.

Не нравилось мне начало нашего путешествия, но деваться было некуда: кто девушке платит, тот её и танцует.

— Сергей Сергеевич! Народ требует хлеба и зрелищ! — легкий на помине, ввалился в комнату Веник.

— В меню только макароны и вид из окна.