После того, как был зачитан казавшийся бесконечным список их прегрешений, братьям сообщили, что они исключены.

Через пятнадцать лет, когда Карлос вспоминал об этом событии, все еще была заметна обида. Опять его ответы опережали мои вопросы.

— Ленин был очень расстроен исключением. Он обвинял меня.

Он очень хотел получить университетский диплом. Он хотел вернуться в Венесуэлу инженером, а не партизаном. Я хотел помочь революции в нашей стране. Я сказал ему, что, прежде чем строить новое, нужно снести старое.

— Многие писали, что вы получили для этого подготовку в Советском Союзе.

— Опять выдумки.

— Вы имели контакты с военной кафедрой?

— Нет, я не имел с ними контактов, — он на мгновение замолчал, глядя на меня немигающими глазами. — Я не знал, что вы говорите по-русски.

— Нет, я не говорю. Просто знаю это странное название.

Он посмотрел на свои массивные наручные золотые часы, затем быстро заговорил на непонятном русском языке. Я смотрел на него, не понимая. Карлос улыбнулся:

— Если бы я прошел подготовку в Москве или где-нибудь еще в Советском Союзе, тогда зачем мне нужно было ехать на Ближний Восток учиться у палестинцев? Вспомните, что наш план был вернуться в Венесуэлу после подготовки. Советские были категорически против Дугласа Браво и повстанцев. Вот почему нам требовалось ехать на Ближний Восток.

— А что случилось с Соней?

— Ее отчислили. Она вернулась в Гавану, и наш ребенок, девочка, родился там.

— Вы ее видели после того, как оставили университет?

— Нет. Некоторое время мы переписывались. Я отправлял посылки для нашей дочери через кубинское посольство. Потом — ничего. Она даже не сообщила имя нашей дочери. Возможно, после всего случившегося так оно лучше.

Прежде чем мы продолжили обсуждать его приключения на Ближнем Востоке, я решил кое-что узнать.

— Вы только что обратились ко мне по-русски. Я не понял, что вы говорили мне.

Он встал во весь рост.

— Я хотел посмотреть, не владеете ли вы русским. Я кивнул и улыбнулся.

— Ну, что-то вроде: «Я думаю, что вы — агент КГБ и через пять минут вас выведут и расстреляют».

Я перестал улыбаться и делать записи. Карлос снова сел.

На столе между нами стояла корзина, доверху наполненная пачками сигарет. Он взял пачку «Мальборо», открыл ее и предложил мне сигарету.

Я не курил уже почти два года, но автоматически взял и прикурил. Я чувствовал себя не в своей тарелке.

Когда он заговорил, его голос звучал успокаивающе:

— Все в порядке. Я просто хотел посмотреть на вашу реакцию.

— Мне повезло, что я не говорю по-русски? —Да.

(Яллоп Д., Ильич, которого мы не знали. Перевод с английского А.Минина. Совершенно секретно. N9, 1994).

Келание Папы Иоанна Павла II общаться с паствой без охраны сделало его мишенью для убийцы. То ли по счастливой случайности, то ли по Божьей милости, но Папа выжил и простил человека, который покушался на его жизнь.

С самого начала своей деятельности в Ватикане Папа Иоанн Павел II чаще обращался к народу, чем его предшественники. Демократизм и доступность главы католической церкви принесли ему огромную популярность. Но это же, без сомнения, и подвергало его жизнь неоправданному риску.

13 мая 1981 года Иоанн Павел II медленно продвигался в своем автомобиле с открытым верхом сквозь плотный людской коридор на площади святого Петра в Риме. Во время этой еженедельной встречи с верующими он благословлял толпы народа, стекавшегося сюда, чтобы увидеть верховного иерарха.

Внезапно прогремели шесть выстрелов, и Святой отец, обливаясь кровью, упал на руки своего секретаря.

Один из свидетелей так описывает эту сцену: «Я увидел две струйки на белой шелковой одежде Святого отца». Другой рассказывает: «После того, как он упал, лицо его исказилось от боли. Но гримаса быстро исчезла, и лицо стало спокойным».

Пока раненого спешили доставить в больницу, полиция окружила стрелка, который все еще сжимал в руке пистолет, и арестовала его. Папе пришлось перенести четырехчасовую операцию. Несмотря на то, что выстрелы были сделаны почти в упор, ни одна из пуль не задела жизненно важных органов, и жизнь главы католической церкви была вне опасности.

Вскоре удалось установить личность стрелявшего. Это был 23-летний турок Мехмед Али Агджа, член подпольной террористической организации «Серые волки». Незадолго до появления в Риме Агджа сбежал из застенков турецкой тюрьмы, где отбывал наказание за убийство редактора прогрессивной стамбульский газеты «Мюллиет». Правоверный мусульманин, Агджа был против запланированного визита главы католической церкви в Турцию. «Западный империализм, — заявил он, — решил отправить в Турцию под личиной религиозного лидера вождя крестоносцев Иоанна Павла И».