— В отряде у Бутенко давно? — задиристо спросил он.

— А что? Давно.

— Хорош командир?

— Это ты к чему?

— К тому самому. Я тебя насквозь вижу. Бутенко Игнат Семенович меня не первый год знает… А ты вот стоишь и прикидываешь: «Черт его знает, что за карась? Днем — полицай, вечером — с нами…» Угадал?

— Ничего такого я не думаю, — неохотно сказал партизан.

— Ну, раз не думаешь, давай закурим, — предложил Алексей, протягивая кисет. — Чтоб дома не журились…

Посветлело. Видимо, за плотными, свинцово-темными облаками светил месяц.

Из подвала забарабанили кулаком в обитую жестью дверь, закричали:

— Эй, кто там? А ну-ка, выпусти до ветра.

— Потерпишь, — равнодушно отозвался Алексей, узнав голос Сычика. — Не дуже великий пан.

— При чем тут пан? — раздраженно вопрошал за дверью Сычик. — Не имеешь таких прав, чтоб не выпускать.

Алексей ухмыльнулся:

— Права устанавливает. Ишь, развоевался! — Он затянулся дымком, сплюнул и, приблизив губы к скважине, спросил: — Что это, Паша, приспичило?

— Чего зубы скалишь? — злился Сычик. — Сказано, выпусти!

— Куда ж тебя выпустить? — с притворным участием допытывался Алексей.

— Опять двадцать пять! — плачущим, сиплым голосом кричал Сычик. — Выпускай, говорю!

Он заматерился, заколотил сапогом в дверь, и партизан сказал:

— Нехай проветрится. Не убежит.

Алексей с минуту помедлил, потом снял с плеча винтовку.

— Ну, отмыкай, — согласился он.

Сычик, ворча, поднялся по ступенькам и сделал два-три шага в сторону.

— Тоже вояки, — недовольно бурчал он. — С винтовками, а безоружного боятся.

Алексей, зорко наблюдая за его движениями, стискивал пальцами винтовочное ложе и молчал.

— Не знал я, что ты такой потайной, — беззлобно и даже с заметным одобрением в голосе сказал Сычик, — и нашим и вашим.

— Ну и радуйся! — строго оборвал его Алексей. — Хоть перед виселицей узнал.

Сычик, пропустив мимо ушей его слова, попросил:

— Дайте курнуть, хлопцы. С утра не жрал, хоть покурю перед смертью.

— Я б тебе, продажная шкура, не то что жрать… — процедил Алексей, — дыхнуть бы не дал.

— И правильно, — нагловато, с неожиданной готовностью согласился Сычик, — раз я перед селом обмарался. А недокурок все-таки пожертвуйте. Не обедняете.

— Ладно… пускай доброту нашу знает, — сказал партизан.

Он затянулся несколько раз подряд и, не без сожаления посмотрев на окурок, протянул его Сычику. Мгновенно Сычик наступил ему на сапог и с силой ударил в подбородок. Выхватив у партизана из разжатых пальцев винтовку, полицай замахнулся на него прикладом, но Костюк ловко одним прыжком метнулся ему под ноги и свалил. Катаясь по снегу, хрипло дыша, они с яростью выворачивали друг другу руки, скрипели зубами, кусались.

— Ты вот какой… Гадюка-а!.. — наваливаясь на полицая, хрипел партизан. Он оправился от удара и теперь норовил побольнее стукнуть Сычика по голове.

Вместе с Алексеем они скрутили полицая и швырнули его в подвал.

Увлеченные борьбой, они не сразу услышали звук моторов. Его донесло ветром из-за поворота ближней улицы.

Длинная очередь крупнокалиберного пулемета раздалась совсем недалеко, и тотчас же темноту разорвал мигающий свет ракеты.

— Гансы! — крикнул партизан.

По ступенькам «сельуправы» торопливо прогрохотали шаги… Раздались крики, разрозненные выстрелы…

Под прикрытием темноты и густого снегопада крупному отряду карателей удалось внезапным ударом снять заставу и ворваться в село с северо-запада. Несколько танкеток и броневиков с автоматчиками пытались отрезать пути отхода партизан к лесу.

Отряду Бутенко пришлось бы туго, если бы Игнат Семенович заблаговременно не поручил Керимову подготовить оборону. Керимов возглавил группу прикрытия и, быстро оценив сложившуюся обстановку, завязал бой с основными силами карателей, давая возможность партизанам уйти из села левадами.

В этой схватке отряд Бутенко понес незначительные потери, но внезапность, с которой эсэсовцы ворвались в Чистую Криницу, позволила им в первые же минуты захватить «сельуправу».

За час до рассвета группа Керимова, вооруженная ручными пулеметами, прикрыв отход отряда, сумела оторваться от наседавших гитлеровцев и тоже ушла к Богодаровскому лесу.

Уже совсем рассвело, когда со стороны железнодорожного разъезда, из-за бугра с ветряками, показались танки. Скрежеща гусеницами, они медленно, словно прощупывая дорогу, начали спускаться в село. За танками вихрилась снежная пыль, стлались клубы грязного дыма.