Сарина как зачарованная посмотрела на высокую деревянную мачту и раздуваемые ветром белые квадратные паруса.

– Если огненный шар опускается в море, – продолжал Лу Ван, – моряки считают это добрым предзнаменованием и верят, что все обойдется. Если же шар поднимается – это знак надвигающейся беды.

При этих словах Сарина вздрогнула и лицо ее побелело.

– Я испугал вас, мисс Пейдж? – В глазах мистера Лу появилось озабоченное выражение.

– Я раньше никогда не плавала на корабле, мистер Лу, – растерянно призналась Сарина, – и не знаю, что нужно предпринять, если шар, вместо того чтобы опускаться, поднимется вверх.

– Я полагаю, что, если до этого дойдет, – ласково произнес китаец, – вы будете молиться вашему Богу о спасении, не так ли?

Сарина не могла не улыбнуться.

– Да, – согласилась она. – Вероятно, так и будет.

Лу Ван напоминал Сарине отца, а она сейчас скучала по нему больше, чем за все время, прошедшее со дня его смерти.

– По вашему лицу я вижу, что еще слишком свежи горестные воспоминания и вы живете только ими, мисс Пейдж. – Слова Лу Вана застали ее врасплох. – Позвольте старому человеку разделить ваше горе. Поделившись им, вы, возможно, испытаете исцеляющие мгновения покоя.

Его участие разбередило рану, и Сарина прерывающимся голосом поведала ему о смерти отца и о том, как решилась в одиночку воплотить в жизнь его давнюю мечту. В глазах Лу появилось тревожное выражение, но Сарина, увлеченная собственным рассказом, не обратила на это внимания. Она была благодарна чужестранцу, который с таким сочувствием, так внимательно слушал ее.

– Вы едете в школу при миссии? – переспросил Лу Ван, когда Сарина закончила свой рассказ.

– Да, в школу доктора Таунсенда на улице Сыновней Почтительности.

На его высоком лбу появились морщины.

– Боюсь напугать вас, мисс Пейдж, но вы, вероятно, не знаете, какие трудности пришлось пережить в последнее время миссионерам в Шанхае.

Сарина покачала головой, и он продолжил:

– Хотя сам я родился в Сан-Франциско, почти вся моя семья до сих пор живет в Шанхае. Всего месяц назад я слышал от своего кузена, что двое миссионеров-христиан были там недавно сожжены. Многим сотрудникам миссии удалось бежать, но некоторые были не столь удачливы и поплатились за это жизнью.

Сарина вспомнила о последнем письме, которое получил отец от доктора Таунсенда, письме, в котором рассказывалось только об успехах миссии и ни слова не говорилось о трудностях. Она судорожно вздохнула. То письмо они получили больше трех месяцев назад.

Ветер вдруг показался Сарине слишком пронизывающим, ее пробрал озноб. Неужели доктор Таунсенд в опасности? Возможно, и ее жизнь окажется под угрозой, когда она приедет на место. Охваченная ледяной волной страха, она задрожала и нервно затеребила пальцами край мокрой шали.

– Примите мои самые искренние извинения за то, что именно от меня вы услышали эти огорчительные новости, мисс Пейдж, – пробормотал старик, – но, может быть, Бог был благосклонен к доктору Таунсенду и спас его, так же как спасает многих других? – Китаец поспешно взял ее под руку. – Ну же, моя дорогая, отбросьте свои страхи. Вас отделяют от правды еще столько миль, и ненужное беспокойство не сможет изменить то, что Бог уже предначертал.

То ли корабль качнуло, то ли причиной стал ночной кошмар, но Сарина внезапно проснулась. Сердце ее бешено колотилось, полупрозрачная батистовая ночная сорочка прилипла к мокрому от пота телу. Время близилось к полуночи. Дрожа, она приподнялась на узкой койке и потянулась к длинной, тяжелой накидке, висевшей в углу на вешалке. Сунув босые ноги в мокрые после прогулок по палубе туфли и с трудом открыв неподдающуюся задвижку, она выскользнула из маленькой душной каюты.

Раскинув для равновесия руки, Сарина медленно шла по узкому коридору. Воздух наполнял запах прогорклого дыма, вившегося из стеклянных масляных ламп, висевших на стене на медных гвоздях. Проходя мимо последней перед лестницей на палубу каюты, Сарина услышала звук бьющегося стекла. Эта каюта принадлежала Дженсону Карлайлу, владельцу «Торговой компании Карлайлов» и этого самого клипера, на котором она плыла. Сарина никогда не видела его и полагала, что он либо пожилой мужчина, плохо переносящий морское путешествие, либо просто предпочитает одиночество сомнительной компании на корабле. Может, что-то случилось, подумала Сарина, останавливаясь возле двери. Но в каюте было тихо, и она проворно поднялась по узкой лестнице на открытую палубу. Может быть, звездное небо даст успокоение ее мятущейся душе?

Дженсон Карлайл со злостью посмотрел на разбитую бутылку. Хватит бренди, решил он, открывая верхний ящик бюро и доставая джин. Наполнив бокал, он сразу осушил его до половины, отчего у него на глазах выступили слезы и перехватило дыхание. Он взял золотые карманные часы, принадлежавшие его отцу, и посмотрел, который час. Полночь. Он захлопнул крышку часов и снова поднял бокал.

– За тебя, Дженсон Тайрон Карлайл! – торжественно произнес он, прежде чем выпить.

Стало лучше, но не настолько, как ему хотелось бы. Ноющая боль немного утихла, и осталось просто неприятное ощущение. Обычно мало пьющий, он решил, что эта ночь больше всего подходит, чтобы напиться. В конце концов, мужчина не часто отмечает одновременно тридцатилетний юбилей и то, что должно было бы стать его первой свадебной ночью.