— Дайана Гарднер погибла, а вам всё равно. Гарри Вердан погиб. Мой лучший друг погиб. С Гарри Верданом у Дэвиса тоже были сексуальные отношения? Может, кто-то решил казнить его любовников?

Липаски до боли стиснул ее руки так, но она не пыталась освободиться, а он не собирался её отпускать. Он клокотал от ярости, и все же она не боялась его.

Он был совсем не похож на Габриэля Дэвиса.

— Вы ничего не понимаете, — прошипел он и оттолкнул ее от себя. — Если вы в это верите, чего вам бояться? Вы тоже спите с ним?

Она молча растирала затекшие запястья. Липаски три раза обежал вокруг стола и сел.

— Габриэль Дэвис никогда не имел половых связей с Дайаной Гарднер.

— И с Гарри Верданом?

— И с Гарри Верданом.

— И с вами?

— И со мной, — отрезал Липаски. — Вы пошли не по тому пути. Если кто-то и преследует его, они сосредоточены на чем-то воображаемом, а не на реальном.

Алекс перестала барабанить по столу.

— В таком случае я действительно в опасности.

Липаски не ответил. Она тоже села и прислонилась к холодному металлу стула. Детектив сидел с отсутствующим, блуждающим взглядом.

— Рашель, — вдруг произнес он, вставая.

Алекс встала за ним следом.

— Рашель Дэвис? Его бывшая жена? Вы знаете, где она?

Вопрос не удивил его, а скорее разозлил.

— Он рассказал вам о Рашели?

— И о Джереми. Мне кажется, он боится даже узнать, все ли с ними в порядке. Он считает, что это может привести к их гибели. Вы знаете, где они?

— Да, — начал Липаски, но оборвал себя. Было видно, как он лихорадочно соображает. — Я поставил себе задачу знать об этом. Но Габриэль не знает, где они живут. И сомневаюсь, что он хочет это знать. Рашель…

— Что?

Липаски даже не посмотрел в ее сторону.

— Он звонит мне каждый день. Рассказывает, где он, что делает, о чем думает. Он больше ни с кем не разговаривает. — Липаски потер ладонью лицо. — Он получал письма. В течение нескольких лет. Сначала они приходили на мой адрес, для передачи ему. Потом их стали отправлять ему лично, где бы он ни находился.

— Что в них? — уперлась локтями в стол Алекс. — У вас есть образцы?

— Если бы и были, вам бы я все равно не показал. Некто просто помешался на деле Броварда. Присылал вырезки из газет. Дерьмо всякое.

— Дерьмо, которое могло вывести его за грань?

Липаски промолчал, погруженный в раздумья.

— Он же никому не давал своего адреса, кроме вас? — неуверенно спросила Алекс. — Не оставлял карточку на почте с указанием, куда пересылать корреспонденцию? Нет?

— Кроме меня — никому, — уверенно заявил Липаски.

— Вы рассказывали кому-нибудь о том, что он сообщал вам?

Он отрицательно покачал головой.

— В таком случае вы не можете нести ответственность за эти письма. Вы тут ни при чем.

Он встретился с ней взглядом, и Алекс поразили глубокая горечь и злость, застывшие в его серых глазах.

— Нет, при чем. Свои адреса он сообщал мне по телефону. Кто-то прослушивает мой номер.

Липаски сосредоточенно крутил диск. Люди вокруг звонили по телефонам, беседовали, перекрикивались через комнату, не обращая на них никакого внимания.

В трубке щелкнуло, послышались длинные гудки. Один, другой, третий… После десятого Липаски положил трубку.

— Нет дома, — произнес он, покачав головой.

— Или уже нет в живых, — негромко заметила Алекс. Он бросил на нее резкий взгляд, не желая признавать, что она права. — Единственный способ узнать — отправить меня обратно.

— Нет, — категорически заявил Липаски. — За вами и так уже идет слежка. Он рассказал мне про вас, и если раньше они не знали о вашем существовании, то теперь знают. Вы вернетесь домой, начнете опять совать нос всюду, а потом мне придется идентифицировать вашу личность на тротуаре?

— В таком случае — что же нам делать? — Алекс просто необходимо было вернуться. Она оставила четыре с лишним тысячи долларов в жестянке для муки.

— Ждать. Останетесь сегодня ночевать у меня, утром я с ним поговорю. Если он не позвонит, мы будем знать, что что-то случилось. Если позвонит, я вытащу его оттуда. Но сначала придется обезопасить мои телефоны. — Куда делся измученный, больной Липаски, который сидел в комнате для допросов?!! Теперь перед Алекс стоял сильный, энергичный, агрессивный мужчина. Она вспомнила свое чувство, когда Дэвис заставил впустить его в квартиру. Насильственное вторжение.

Реакция Липаски оказалась схожей. Он разозлился.