Джокер и Пиковая дама — та еще парочка. Тройка, семерка, туз. И Джокер. Думай, Эфа, думай. И кто потянул тебя за язык о ноже. Я ведь даже селедку потрошить не умею — терпеть не могу трогать кухонным ножом даже мертвую плоть. Что уж говорить о живой. Мне иногда кажется, что и помидоры плачут, когда им срезают бока. Господи, Эфа, в какую авантюру ты вляпалась на этот раз?

Джокер. Пиковая дама, ты здесь?

Пиковая дама. Я здесь, Джокер.

Джокер. Ты решила?

Пиковая дама. Я согласна. Кого надо убить?

Джокер. Нежнее. Я предпочитаю слово — “убрать”. И у сети есть уши и глаза.

Пиковая дама. Кого нужно убрать?

Джокер. Твоего рекомендателя.

Пиковая дама. Подожди. Не поняла… Субботина?

Джокер. Ты назвала. И чем скорее, тем лучше.

Пиковая дама. Но как я это сделаю?

Джокер. В понедельник вечером он останется в компьютерном классе на дежурстве. Он всегда остается оп понедельникам. Ничего не бойся. Входи в класс и просто зарежь его. Как свинью.

Пиковая дама. А если он услышит? То, как я войду?!

Джокер. Не услышит. Он всегда работает в наушниках. Слушает музыку. Подойдешь и воткнешь в него нож. Вот и все. Нож будет лежать при входе.

Пиковая дама. При входе?

Джокер. При входе в класс. Слева стоит кофейный столик. Там чайник, бутерброды и нож. Столовый. Специально для тебя я его наточу.

Пиковая дама. А если все сорвется?

Джокер. Если все сорвется, то, во-первых, твой заказ аннулируется.

Пиковая дама. А во-вторых?

Джокер. А во-вторых, я тебя убью.

Пиковая дама. Смешно!

Джокер. Ничего смешного. Свое чувство юмора прибереги для другого случая. Я знаю, кто ты. И знаю, где ты живешь. И еще я знаю, что ты не блондинка. Странно, господин Крупинин предпочитает блондинок. А к рыжим у него аллергия. Но, наверное, у тебя есть веские причины желать его смерти. Запомни, если в понедельник ты не убьешь своего нанимателя, то во вторник можешь сама заказать себе траурный венок. Поняла?

И он отключился. Экран мигнул, и наш напечатанный разговор в мгновение ока исчез. Как корова языком слизнула. Я вышла из инета и коснулась вспотевшего холодного лба. Просто “Kill Bill” какой-то. И я в роли Умы Турман, с катаной наперевес. Вот дела, через сутки мне нужно убить человека, иначе убьют меня. Откуда он знает, что я рыжая? Где я прокололась?

Мне казалось. Что наша беседа от силы заняла полчаса. Но за окном давно смурнела влажная февральская ночь. Паузы, раздумья, время для того, чтобы ответ дошел по сети — все это требует не минут, часов. Субботу сменило воскресенье. Завтра я стану убийцей.

Я хлебнула для храбрости очередного горячительного напитка и подошла к зеркалу. На меня смотрела испуганная и усталая женщина. Синяки под глазами, спутанные волосы и лихорадочный блеск расширенных зрачков. Губы обиженно подрагивали. Своей глупой выходкой я ничего не добилась: я по-прежнему не знала, кто скрывается под личиной Джокер, но к тому же умудрилась подставить ни в чем не повинного Женю Субботина. И какой бес дернул назвать его имя? Джокер испугался и решил убрать нежеланного свидетеля. Но почему он испугался? Что такого опасного знает Субботин? Из круга посвященных в живых остались только четверо: Женя, Шваба, Самойлов и Жданов. Кто-то из них убийца. Сердце неприятно кольнуло. Неужели Жданов? Но почему? Он такой милый.

Отражение в зеркале поморщилось: это не аргумент, Эфа. Убийце и положено быть обходительным и милым, только так он может подобраться к своей жертве. И когда она ему улыбнется, он просто ее убьет.

На потолке тенью-бабочкой билась странная мысль. Я встала на цыпочки, протянула руку и притянула ее за трепещущие крылышки. Вот оно! То, что смущало меня с самого начала: почему для Джокера так важен выбор оружия? Всем кандидатам он задавал именно этот вопрос: как именно они готовы убить свою жертву? На мгновение мне показалось, что если я найду ответ на эту загадку, то узнаю имя своего противника. Только бы успеть. Только бы успеть.

ГЛАВА 19

4 февраля.

Только бы успеть, твердила я, когда мне позвонил Коля и назначил встречу в компьютерном классе факультета. Странный выбор, но я подчинилась. Из нас двоих Епишин всегда был умнее. Именно он придумал, как сбежать от накопившихся проблем. Мы оба подали заявки на грант. И оба выиграли — сказались родительские связи. Мать мне так и сказала: “Если ты уедешь и там останешься, то я буду только рада”. Ее холеное гладкое лицо озарилось призраком наступающего счастья.

— Ты не будешь по мне скучать? Мама?

Она фыркнула, услышав это обращение, — мама. Ей оно напоминало советский фильм, где коза Гурченко учила уму разуму волка Боярского. В их кругах было не принято любить старые музыкальные фильмы, у них ценился Фассбиндер и Кустурица. Первый мне казался пошляком, второй неумехой, притворившимся на минутку гением. В глубине души я любила Висконти, с его утонченным эротизмом. Иногда казалось, что эти пленки пахнут смертью. Но почему-то очень приятной смертью.