М а д л е н. Хорошо, что вы заказали места.

П о л и ц е й с к и й. Садитесь. (Ставит два стула рядом.)

М а д л е н. Спасибо, дружок. Это хорошие места? Самые лучшие? Отсюда хорошо видно? А слышно хорошо? У вас есть бинокль?

Шубберт появляется на маленькой сцене, двигаясь все так же ощупью.

П о л и ц е й с к и й. Это он.

М а д л е н. О! Он производит впечатление, хорошо играет. А что, он правда слепой?

П о л и ц е й с к и й. Неизвестно. Может быть, скажут.

М а д л е н. Бедняга! Хорошо бы дать ему две белых палочки: одну маленькую, как у уличного регулировщика, чтобы он мог сам регулировать движение на улице, другую побольше, как у слепого... (Полицейскому.) Снять шляпку? Нет, не нужно, наверное. Я ведь никого не стесняю, я небольшого роста.

П о л и ц е й с к и й. Тихо, он говорит, а его не слышно.

М а д л е н (Полицейскому). Может быть, это потому, что он еще и глухой...

Ш у б б е р т. Где я?

М а д л е н (Полицейскому). Где он?

П о л и ц е й с к и й. Потерпите. Он скажет. Ведь это его роль.

Ш у б б е р т. ...Какие-то улицы... какие-то дороги... какие-то озера... какие-то люди... какие-то ночи... какие-то небеса... какой-то мир...

М а д л е н (Полицейскому). Что он говорит? Что «какой-то»?

П о л и ц е й с к и й (к Мадлен). Ну что-то...

М а д л е н (громко, Шубберту). Слишком тихо!

П о л и ц е й с к и й (к Мадлен). Замолчите же! Нельзя так громко!

Ш у б б е р т. ...Тени просыпаются...

М а д л е н (Полицейскому). Что?.. Зачем мы сюда пришли? За что мы платили? Чтобы только аплодировать? (Шубберту, еще громче.) Громче!

Ш у б б е р т. Ностальгия, дыры, обрывки вселенной...

М а д л е н (Полицейскому). Что это значит?

П о л и ц е й с к и й (к Мадлен). Он говорит: «Крохи вселенной».

Ш у б б е р т. Зияющая дыра...

П о л и ц е й с к и й (на ухо Мадлен). Зияющая дыра...

М а д л е н (Полицейскому). Он ненормальный. Он болен. Он витает в облаках.

П о л и ц е й с к и й. Напротив, он крепко стоит на земле.

М а д л е н (Полицейскому). Да, правда! (Восхищенно.) Как хорошо вы все понимаете, дорогой!

Ш у б б е р т. Покориться... покориться... мрачный свет... темные звезды... Я страдаю от неизвестной болезни...

М а д л е н (Полицейскому). Как фамилия этого актера?

П о л и ц е й с к и й. Это Шубберт.

М а д л е н (Полицейскому). Не композитор, надеюсь!

П о л и ц е й с к и й (к Мадлен). Успокойтесь.

М а д л е н (Шубберту, очень громко). Погромче!

Ш у б б е р т. Мое лицо в слезах. Где красота? Где добро? Где любовь? Я потерял память...

М а д л е н. Как это некстати! Суфлера-то нет!

Ш у б б е р т (в сильном отчаянии). Мои игрушки... Вдребезги... Разбитые игрушки... Детские игрушки...

М а д л е н. Это ребячество!

П о л и ц е й с к и й (к Мадлен). Ваше замечание вполне уместно.

Ш у б б е р т (с тем же отчаянием). Я стар... стар...

М а д л е н. Он старым не выглядит. Он преувеличивает, хочет, чтобы его пожалели.

Ш у б б е р т. Когда-то... когда-то...

М а д л е н. Это еще что?

П о л и ц е й с к и й (к Мадлен). Кажется, он вспоминает свое прошлое, дорогая.

М а д л е н. Если мы все будем вспоминать свое прошлое, то что получится... Нам всем есть что рассказать. Но мы же этого не рассказываем. Из скромности, из стыда.

Ш у б б е р т. Когда-то... Поднимается сильный ветер...

Громко стонет.

М а д л е н. Он плачет...

П о л и ц е й с к и й (к Мадлен). Он подражает шуму ветра... в лесу.

Ш у б б е р т. Ветер раскачивает лес, свет разрывает тьму, вдали гроза, темный занавес закрывает горизонт...

М а д л е н. Что? Что?

Ш у б б е р т (в сильном отчаянии). Вдалеке, светясь во мраке, в спокойствии сна, окруженный грозой, возникает чудесный город...

М а д л е н (Полицейскому). Что?

П о л и ц е й с к и й. Город! Город!

М а д л е н. А, понимаю.

Ш у б б е р т. ...или чудесный сад, плещет фонтан, переливается вода, цветы огня в ночи...

М а д л е н. Он, конечно, считает себя поэтом! Плохая парнасо-символико-сюрреалистическая смесь!