Молодые Арсеньевы переехали в свое имение, в прекрасный двухэтажный особняк с колоннами, с двусветным залом для приема гостей. При доме завели конюшню, оранжерею, над прудом поставили статую. Недостающую мебель купили в Москве. Покупали все, что пожелали: люстры, зеркала, мебельные гарнитуры красного дерева с бронзой и ковры; в большом зале поставили фортепьяно.

Для развлечения Михаила Васильевича были приобретены, по его желанию, разные редкости: два зеленых попугая для гостиной; выписан был из Москвы карлик, ростом менее аршина, более похожий на куклу, нежели на человека. Карлик этот жил в имении несколько месяцев. Он имел обыкновение спать на окне и был предметом любопытства не только всех соседей помещиков, но и дворовых-крепостных, которые приходили дивиться на него, как на чудо.

Михаил Васильевич, по примеру тестя, решил также развлекаться кулачными боями, музыкой, спектаклями. Были составлены хор, оркестр и домашний театр. Но театр Арсеньева не имел такой славы, как театр старика Столыпина.

Первые годы после свадьбы Арсеньевы наслаждались счастьем. Здоровые и молодые, они жили в довольстве и веселились как умели. Впрочем, Михаил Васильевич с первых же дней супружества подпал под влияние энергичной и своенравной Елизаветы Алексеевны. Она управляла всем домом, во все вмешивалась, а он добродушно выполнял ее желания. Она вскоре поняла, что Михаил Васильевич не имеет склонности к управлению имением, охотно взяла все хозяйственные заботы на себя и преуспевала: имение стало приносить неплохой доход, и Елизавета Алексеевна постоянно прибавляла к заветным тридцати тысячам, оставленным ей тетушкой, новые деньги. Она распоряжалась, а Михаил Васильевич, мягкий и спокойный, увлекался чтением, театром и охотой…

В 1795 году, 17 марта, Елизавета Алексеевна родила девочку, которую назвали в честь бабушки Марией.

Елизавета Алексеевна всецело отдалась заботам о маленькой дочери: девочка родилась слабой.

В свободное время Арсеньева продолжала вести дела по управлению имением.

Михаил Васильевич жил спокойно и весело: разные деревенские забавы заполняли его дни.

Чембарское дворянство избрало Михаила Васильевича уездным предводителем. Это избрание было лестно Арсеньеву — он теперь занимал известное общественное положение. Обиженные стали обращаться к нему с просьбами о заступничестве, и он старался от всей души защищать их. Человек мягкий и благожелательный, он нередко мирил давнишних врагов и умел останавливать начинающих тяжбу. С его мнением стали считаться, и Арсеньев был доволен, что мечты его сбылись.

Время шло. С виду Арсеньевы жили прекрасно. Михаил Васильевич обожал свою дочь, похожую на него лицом и характером, девочку слабую, нежную, мечтательную. Когда она подросла, отец стал с ней заниматься музыкой — учил ее играть на фортепьяно и давал уроки пения.

С малых лет Машенька проявляла музыкальные способности, и Арсеньев гордился, что девочка стала выступать в спектаклях, и настолько удачно, что вызывала пением своим восторженные аплодисменты, а когда участвовала в живых картинах, то ее называли феей и ангелом.

Девочка получала домашнее воспитание. И отец и мать любили Машеньку, но оба, чтобы заручиться ее доверием, постоянно жаловались ей: отец — на жестокость характера супруги, а мать — на легкомыслие Михаила Васильевича. Машенька с детства приучилась молчать, чтобы не оскорбить чувств матери, которую она любила, но побаивалась, и отца, которого любила безоговорочно, слепо и доверчиво. Она пристрастилась к чтению книг и любила толковать о прочитанном с отцом. Прекрасно владея французским, немецким и английским языками, она читала в оригинале модные романы. Фантастические повествования мадам Жанлис заполняли ее досуг.

Английская писательница Анна Радклиф, создательница увлекательных романов, исполненных ужаса и тайн, любила переносить воображение читателя в средневековье, описывая загадочные события, якобы происходившие в феодальных замках, героические похождения рыцарей и разнообразные приключения разбойников.

Машенька читала все подряд, даже книги известного в ее время немецкого драматурга и романиста Коцебу, произведения которого одно время занимали внимание любителей новинок. Она любила чтение, и на креслах часто лежали книги, которые она еще не успела дочитать.

Она жила в мире воображаемом и не знала действительности, привыкнув к нежнейшим попечениям заботливой маменьки и любезного ее сердцу отца. Иногда они уезжали путешествовать, гостили в столицах, но опять с удовольствием возвращались в Тарханы.

В тот год, когда ей исполнилось пятнадцать лет, ее еще не считали взрослой: у Арсеньевых продолжали жить гувернантки Машеньки и домашние учителя. В тот самый год, когда в Тарханах была зажжена новогодняя елка и устроен бал, умер Михаил Васильевич Арсеньев. Вот почему Елизавета Алексеевна вместе с дочерью два года не хотела возвращаться в Тарханы. Теперь Арсеньева не то чтобы успокоилась или смирилась — нет! Теперь ей удавалось себя сдерживать перед посторонними, и говорила она о своем муже более или менее спокойно.

В 1807 году, когда семейное положение Арсеньевой было безоблачным, когда она считала себя очень счастливой, живя с любимым мужем и подрастающей дочерью, она заболела. В разгаре тяжелой болезни она сделала свое первое завещание, указывая, что в случае смерти оставляет свое имущество поровну — мужу Михаилу Васильевичу и дочери Марии.

Однако Арсеньева вскоре поправилась. Через три года скончался ее муж, и с этого времени Мария Михайловна осталась единственной наследницей всего состояния Арсеньевой. Об этом Елизавета Алексеевна широко оповестила всех друзей и родственников. Но на Машу это известие не произвело никакого впечатления. Она жила своей замкнутой внутренней жизнью. Постоянные занятия языками — французским, немецким, английским, чтение книг, музыкальные упражнения, разучивание новых романсов и песен — все это заполняло ее жизнь, а материальные блага ее мало занимали: у нее было все, что ей нужно. Нужно было купить что-либо — книги, альбомы, тетради, ноты или платья, — она ехала с матерью в магазины или в мастерские и выбирала то, что ей нравилось. Она рассеянно внимала практическим суждениям маменьки, но не воспринимала их, хотя Арсеньева всячески старалась привлечь внимание дочери в эту сторону.