— Ну что ж, если вам так надо, обыскивайте каждый дюйм моего тела, — выдавила Антуанетта. — Но сама я ни за что не отдам вам письмо.

Заметив, как желваки заиграли на его скулах, она вся напряглась, внутренне готовясь к очередному нападению. Налетчик вытянул руки и обхватил ладонями ее груди. От неожиданности она вскрикнула, он поспешно отдернул руки.

— Скажите, где письмо, и я от вас отстану.

— Вам меня не напугать, — дрожащим голосом ответила она.

— Зачем лгать?

Уголки его губ слегка искривились. Бандит поднял вверх свои руки, как бы показывая их, и надвинулся на нее. Антуанетта замерла и напряглась, она вся была как натянутая струна. Как только его руки обняли ее плоть, в ее горле раздался странный хрип. В ответ из его груди донесся непонятный тихий стон.

Осторожно она бросила на него взгляд из-под ресниц. Вид у него был обескураженный, как будто его самого удивляло и смущало происходящее. Он глубоко и тяжело вздохнул и, вскинув светлые глаза, вгляделся ей в лицо. Он выглядел моложе, чем ей показалось вначале: скорее всего он был старше двадцатилетней Антуанетты года на три. Она заметила нечто знакомое в его манере и облике и, пораженная, замерла на месте. Он, несомненно, кого-то ей напоминал, она понимала всю нелепость подобной мысли, но не в силах была избавиться от нее.

Но как раз в этот момент между ними проскочила искра, почти явно осязаемая. Румянец залил ее лицо и шею. Внутри живота вдруг возник странный жар, затем тепло стало подниматься все выше, пока не добралось до ее грудей, которых касались его руки. Легкая дрожь пробежала по ее телу. После всех его прикосновений ею овладели легкая приятная истома и грешное желание дальнейшего продолжения, что окончательно смутило Антуанетту. Ни одна уважающая себя юная леди никогда не допустила бы подобных чувств и уж ни в коем случае не стала бы ими наслаждаться, но Антуанетта давным-давно заметила, что порой она не прочь переступить через строгие правила светского этикета. Где-то внутри охватившего ее душу смятения явственно слышался рассудительный голос — голос ее порочных многогрешных предков: «Все идет так, как положено».

— Ну, признавайтесь. — В его голосе слышалось волнение, более глубокое, чем прежде. — Не выводите меня из себя, воробышек. Иначе я буду вынужден…

Она отрицательно мотнула головой. Бандит в черном выругался.

— Где же оно? — жестко спросил он.

Его руки на миг снова коснулись ее грудей, как будто он был не в силах удержаться от этого, затем скользнули вниз до узкой талии, ощупывая ее сквозь платье. На мгновение его внимание отвлекла выглядывавшая сквозь дырку шелковая розовая сорочка, украшенная французскими кружевами. Он пощелкал ногтем по кружевам.

— Удивительно, снаружи простой скромный воробышек, а внутри райская птица, — пробормотал он. — Мисс Дюпре, ни одна уважающая себя леди не наденет такого нескромного нижнего белья. Ваше белье выдает вас с головой. — Он нагнулся еще ниже. — Вы, случайно, не пользуетесь духами?

Его нос почти упирался в ее затылок. Теплое дыхание приятно касалось ее кожи.

— Запах женщины, — буркнул он. — Интересно, кроме этого запаха, я еще что-нибудь обнаружу?

Антуанетта понимала, что надо как-то ответить на подобную дерзость, но ее язык словно прилип к гортани. Она отвернулась в сторону, всем своим видом показывая, что считает ниже своего достоинства вступать с ним в беседу. Но ее вид лишь рассмешил его.

Вдруг он начал задирать кверху ее юбки. Это уж было вовсе неслыханным делом — она не только не осмеливалась показать кому-то свои обнаженные ноги, но подобная мысль даже не приходила ей в голову. Антуанетта вся напряглась в ожидании того, что же последует дальше. Его рука ласково погладила ее обнаженное колено.

— Шелковые чулки, — пробормотал он. — Чудесно. Их делают для того, чтобы ими любовались.

— Неслыханная наглость.

Эти слова помимо воли слетели с губ Антуанетты, а руки судорожно сжались в кулаки. Он положил ладонь на ее бедро и провел вверх и вниз, как будто искал письмо под чулком или подвязкой, затем то же самое проделал и с другой ее ногой.

— Какие красивые, — сказал он. — Такие изящные вещи вам, наверное, подарил лорд Эпплби? Понятно, ему доставляло удовольствие раздевать вас, медленно, как разворачивать обертку на шоколадной конфете, перед тем как вкусить сладкое содержимое.

Антуанетта откашлялась. Его ручищи лапали ее бедра, однако эти домогательства, как ни странно, уменьшили ее страхи и вызвали в душе бурю противоречивых чувств. Пожалуй, его прикосновения ей даже нравились, но острота и необычность ее ощущений превышали все, что ей приходилось раньше испытывать. Именно это взволновало ее и, более того, напугало. Ей хотелось вскочить и бежать, бежать, однако усилием воли она подавила это желание, оставаясь на прежнем месте. Интересно, от кого ей хотелось убежать — от него или от самой себя?

Он буркнул что-то одобрительное, как будто созерцание ее ног доставило ему удовольствие, что также было заметно по блестящим светлым глазам грабителя. Его рука скользнула еще выше, и пальцы случайно коснулись внутренней поверхности ее бедра. Или, может, он сделал это намеренно? Антуанетта жалобно пискнула и судорожно сдвинула ноги, крепко зажав его руку между бедрами, чем немало удивила мужчину. Он с недоумением уставился на свою руку, зарывшуюся глубоко под юбки, — там было тепло и приятно.