От грез умной Эльзы отвлек робкий голос уже без пяти минут жениха:

— Эфочка, а я вчера завещание написал.

Бац! Это разбились мечты великовозрастной идиотки:

— Час от часу не легче. Романов, ты окончательно сбрендил. Какое завещание?!

— Если со мной случится…

— Что с тобой может случиться?

— Что-нибудь. Все тебе оставлю.

— Все? И даже дом?

— И дом.

— И канализацию?

— И канализацию.

— Романов, я передумала…

— Да?!

— Не езжай на Канары. Лучше сразу в мир иной. И побыстрее. А то я с ума сойду от теткиных воплей, ее вчера опять Гена укусил.

Романов побагровел:

— Какая ты злая!

— Ага, еще противная и скупая. Не стесняйся, плохих качеств у меня больше, чем хороших. Слава богу, в тебе наконец-то прорезался нормальный мужик. Твои "прекрасная дама" и "само совершенство" окончательно достали. Никогда не подозревай грешника в святости, Романов, это чревато.

— Чем?

— Утраченными иллюзиями. Всего хорошего.

Приволакивая ногу в испорченном сапожке, я направилась к машине. Она не завелась. Чертова пятница!

— Подвезти?

Чужой черный "чероки" притормозил у моей красной "мазды".

— Благодарю покорно, Романов. Сегодня я пешком.

— Как хочешь.

По его тону я поняла, что сегодня же вечером получу сполна: опять отключит свет и воду. Вот гад! Все-таки правильно, что я опять отказала, невзирая на мимолетную слабость. Иметь мужа с большевистскими замашками — значит пройти все круги российской истории в отдельно взятой семье: после свадьбы гражданская война, потом НЭП, а там и до репрессий недалеко.

И все-таки жаль, что сосед таки укатил. Даже не уговаривал. Попробовала еще раз завести красное чудо, увы: у "мазды" в этот день явно не транспортное настроение. Так что, Эфа, придется топать на остановку маршрутки. Отвыкла ты, голубушка, ездить общественным транспортом, все тебе личную иномарку подавай. А, значит, на работу я все же опоздаю. То-то мои студентики порадуются.

***

От сессии до сессии живут студенты весело. По собственному опыту скажу: и во время сессии особо продвинутые не теряют присутствия духа. Сессия — процесс. Преподаватель — человек. Главное, чтобы человека не переклинило во время процесса. Хорошее настроение экзаменатора — залог положительной оценки. Иначе что получается? Зимой нас отрывают от новогоднего стола лишь затем, чтобы в состоянии жуткого похмелья мы слушали нервный бред великовозрастных оболтусов. Летом и того хуже: птички поют, сирень цветет, пиво в испарине, ты же, затянутая в костюм-тройку, изображаешь из себя господа бога, расписываясь в зачетках и ведомостях.

Именно поэтому особо продвинутые студенты стараются хоть как-нибудь компенсировать моральные издержки физически ослабленному педсоставу: хорошим коньяком, душистым табаком, французским парфюмом или галстуком китайского производства. Со мной у ребяток вечно промашка получается. Что еще можно подарить человеку, у которого все есть? Каждый руководствуется собственной фантазией. Было время, когда мне презентовали только предметы, имеющие сексуальную подоплеку. Длинный кактус. Роскошное издание "Камасутры". Набор арома благовоний и шпанских мушек. В последний раз была забавная безделка из ближайшего секс-шопа: дернешь за веревочки, фигурки двигаются. Затаив дыхание, народ ждал моей реакции. За веревочку я, конечно, дернула, а потом устроила допрос относительно эволюции эротических образов в мировой литературе. На "Любовнике леди Чаттерлей" ребятишки сломались. Одно дело читать пикантные сцены наедине с собой, другое — разбирать их в аудитории. К счастью, после того экскурса в литературную историю, сексуальных даров мне никто не преподносит. Теперь обходятся банальным набором для скромного педагога: шоколадными конфетами и мартини.

Как преподаватель я случай особый. Прогульщиков в черный список не заношу, тестирования не провожу, лекции читаю без зауми, с юморком. Отпускаю на пятнадцать минут раньше. В профсоюзах не состою, в собраниях не участвую. Что еще? Вспомнила! Терпеть не могу принимать экзамены и зачеты. Пардон за физическую подробность: от глупостей у меня начинается мигрень. Именно поэтому я так и не смогла стать репетитором. Вбивать в чужие головы даты жизни великих писателей или то, о чем думал Лев Толстой, когда писал о Платоне Каратаеве — увольте, я лучше посижу на голодном пайке. Стройнее буду. Впрочем, голод, благодаря бывшим мужьям, мне теперь, похоже, не грозит. В отличие от поборов…

Поборы — мой крест до того, пока не разорюсь. Как только сотрудникам стало известно о свалившемся на меня богатстве, мгновенно выстроилась очередь.

— Эфа, не одолжишь ста долларов до зарплаты. Сапоги нужны…

— Эфа, хотели купить машину, не хватает пары тысяч… Лучше бы в евро.

— Эфа, мы собираемся всей кафедрой. Встреча Нового года. Сама понимаешь, отказаться смерти подобно, а зарплату задерживают. Не закажешь ресторанчик поприличней, человек на пятнадцать-двадцать?!

И, наконец:

— Стефания Андреевна, факультет находится в плачевном состоянии. Необходим ремонт. Ваш долг как сотрудника помочь нам. Думаю, сто тысяч долларов на первое время хватит. Можно наличными и мне в руки. — Это уже декан.

Я не жадная, я — экономная. Никогда не понимала людей, сорящих деньгами. Сто баксов туда, сто сюда, глядишь — ничего не останется. Если каждому страждущему подавать, то тебе уж точно никто не даст. Нельзя сказать, что я к этой мысли пришла сразу, ничего подобного: сперва, как дура, раздавала столько, сколько просили. Свои люди — сочтемся. Но время идет, а долги никто и не собирается отдавать, более того, вчерашние приятели и подруги перестали со мной общаться. В глаза холодно улыбаются, за спиной перемывают кости, но почему-то не стесняются попросить снова. Однако теперь я ученая: на все просьбы отвечаю, что деньги вложены в ценные бумаги, сама питаюсь капустой и морковкой, зарплату не трачу — коплю на новую шубу. Народ обижается, а толку: у меня и снега зимой не допросишься. Повторяю, я не жадная, я — экономная. Поняли все, за исключением Игоря Трохименко, декана нашего факультета. Раз в неделю, словно по расписанию, он приходит ко мне просить деньги. Повод всегда один — ремонт альма матер. Зато запрашиваемая сумма скачет, как давление у гипертоника. То вверх, то вниз. Меж тем альма матер находится в цветущем состоянии. Мраморные лестницы, удобные аудитории, гардероб, библиотека, компьютерный класс, большой буфет, бар и роскошные туалетные комнаты. Как шутят студенты: если хотите понять уровень образования, загляните в сортир. У нас очень высокий уровень образования. В стиле евро.