Оказавшись на улице, она вдруг почувствовала мягкое, несмелое прикосновение чей-то руки к своему плечу. Это была Мириам.

– Мне очень жаль, что вас с Эдвином разделяет теперь семейная обида, – произнесла старушка, вздохнув. Она держалась великолепно, поражая прямой осанкой и горделивой посадкой головы. Хилари всегда казалось, что в семьдесят лет на жизни уже можно ставить крест. А Мириам было за девяносто! Однако ее глаза оживленно горели, а сознание оставалось ясным и трезвым. – Да, все идет наперекосяк.

Не успела Хилари и рта раскрыть, чтобы ответить что-нибудь вежливое, ничего не значащее, как Мириам пошла назад, к главному входу здания судебных заседаний…

– Помочь тебе в поиске покупателя имения? – громко спросил Освальд, желая вернуть сестру из мира раздумий в реальную действительность.

Хилари вскинула голову, отрываясь от воспоминаний, и тяжело вздохнула.

– Спасибо, братик, не нужно. – Она улыбнулась. – Я не собираюсь продавать этот дом.

Освальд нахмурился.

– Но ведь он находится рядом с виллой Айртонов? Или я что-то путаю?

– Все верно, но Мириам говорила, что большую часть времени Эдвин проводит в Майами, – выдавила она из себя. Произнести вслух имя бывшего возлюбленного было не так-то просто. – К тому же их вилла отделена от коттеджа Мириам бескрайним апельсиновым садом. Если я постараюсь не попадаться никому на глаза, а именно так я и собираюсь там жить, то никто из Айртонов даже не вспомнит о моем существовании!

Освальд бросил в ее сторону недоверчивый взгляд.

– Ты уверена, что собираешься поехать в Майами-Бич не для того, чтобы еще раз встретиться с Эдвином?

– Естественно, уверена! – несколько обиженным тоном произнесла Хилари. – Для чего мне с ним встречаться?

– Например, для того, чтобы рассказать ему о вашей дочери. – Освальд испытующе заглянул кузине в глаза.

Та нервно рассмеялась, представив, какова будет реакция родственников Эдвина, узнай они по прошествии стольких лет, что дочь убийцы несчастной Изольды пытается пролезть в их семью при помощи ребенка, о котором до сих пор никому не было известно.

– Лили только моя. Говорить о ней Эдвину теперь слишком поздно. Я не намереваюсь этого делать. – Она гордо приподняла подбородок. – Нам с ней прекрасно живется и вдвоем.

Освальд ничего не ответил. К своей единственной двоюродной сестренке он всегда относился с большой нежностью и заботой. Добродушная и смышленая, талантливая пианистка, Хилари была наделена еще и необычной внешностью. Ямочки на ее щеках и прозрачность серых выразительных глаз не могли не привлекать к себе внимания. Уже в пятнадцать лет ее формы приобрели столь соблазнительный вид, что, когда она шла вдоль дороги, все проезжавшие мимо мужчины замедляли ход автомобилей и выгибали шеи, таращась на нее.

К сожалению, в последние годы несчастья шли за Хилари по пятам. Она хоть и обладала тонкой душой и необычайно чутким сердцем, но переживала выпадавшие ни ее долю испытания весьма мужественно и при любых обстоятельствах оставалась оптимисткой.

– Не хочу омрачать твоей радости, Хилл, но считаю своим долгом предупредить тебя: иметь летний домик в Майами-Бич довольно накладно. Если ты, конечно, не задумала сдавать его туристам, – озабоченно сдвинув брови, сказал Освальд.

– Ты решил, что я буду использовать этот коттедж как летний домик? – Хилари рассмеялась. – Нет же, Освальд, я планирую переехать в Майами-Бич и остаться там, понимаешь?

Освальд покачал головой.

– Нет, Хилл, не понимаю. Все не так просто, как кажется на первый взгляд. У тебя в тех краях никого нет! Что ты будешь делать там совсем одна с маленькой дочкой на руках?

– Как это что? Воспитывать ребенка, наслаждаться морским воздухом и, несомненно, работать! – В потрясающих глазах Хилари запрыгали светлые искорки. – Между прочим, я уже все обдумала. Переправлю туда свое пианино, размещу объявления в газетах и стану давать частные уроки музыки на дому. А если посчастливится, устроюсь куда-нибудь аккомпаниатором.

– А Лили с кем будешь оставлять? – строго спросил Освальд. Он настолько привык заботиться о сестре, что уже не мог себе представить жизни без нее и маленькой племянницы.

Хилари взглянула на него ласково и с благодарностью.

– Спасибо тебе, милый братик, что так за нас волнуешься. Но в этом нет большой необходимости, честное слово! Лили уже целых четыре года. На полдня я смогу отводить ее в детский сад. Или же найду для нее хорошую няню. Все у нас будет замечательно, вот увидишь!