— Я тебя не раздражаю? — спросила она.

— Могу я подержать твои инструменты?

— Когда ты в определенном настроении, каждая твоя фраза звучит двусмысленно.

— И проблема в том…

— Никаких проблем.

Я поставил «севилле» на южном конце улицы Уилсона Гуда. Достаточно близко, чтобы отчетливо видеть дом и проволочную ограду под током, которая шла вдоль фасада. Пара слабых лампочек образовывала небольшие лужи света, остальная территория участка скрывалась в темноте.

— Где же «Ред бум»? — спросил я.

— Весь день пил кофе, — отозвался Майло, и мы приготовились к длительному ожиданию, но оказалось, зря: через пару минут мы оба заметили движение за проволокой.

Мужчина попал в ловушку. Он забился в угол и не только проигнорировал команду Майло выйти, но и, наоборот, согнулся в три погибели, стараясь занимать как можно меньше места.

Майло стоял так, чтобы его не было видно, и держал в руке пистолет. Ей-ей, на этой неделе он использовал свою пушку чаще, чем за несколько предыдущих месяцев!

— Выходи, приятель. Дай на тебя посмотреть.

Ничего, кроме шума ближайшего шоссе.

— Положи руки на голову и двигайся задом на звук моего голоса. Пошел!

Отдаленный, утробный звук клаксона грузовика.

Майло повторил приказ громче.

Тишина.

— Ты любишь пожарные шланги?

Звуки сирен на большом расстоянии.

Майло вызвал из голливудского участка три патрульные машины и велел прислать слесаря. Прибыли пять копов под руководством сержанта, который оценил ситуацию и заявил:

— Не вижу, что мы тут можем сделать.

Через десять минут появился слесарь и, прищурившись, осмотрел калитку с расстояния в десяток футов.

— Он вооружен?

— Не знаю.

— Чего вы от меня хотите? Калитка все равно открывается с помощью электричества. Я ничего не могу сделать.

— Есть предложения?

— Примените тактическое ядерное оружие.

— Спасибо за совет.

— Рад стараться. Я могу ехать?

Еще пять минут, и вновь никаких действий. Майло крикнул:

— Ты не желаешь перелезть через ограду?

Никакого ответа.

— Парень, так или иначе, но ты попался!

— Может быть, он глухой? — предположил сержант. — Нам в прошлом году попался один такой; когда его подстрелили, было много неприятностей.

Майло продолжил свой монолог, то уговаривая, то угрожая.

Когда он произнес: «Ладно, пускайте слезоточивый газ», — из-за калитки послышался голос:

— Я выйду.

В центр лужайки выступила фигура. Худой, изможденный чернокожий мужчина. Взлохмаченные волосы, нечесаная борода, потрепанная одежда. Луна наполовину освещала его лицо.

— Руки на голову!

Тощие руки поспешно взлетели к затылку.

— Повернись и иди ко мне. Подойди вплотную к калитке.

Человек сказал:

— Да ладно, я знаю порядки.

Когда Майло наручниками прикрепил его к проволочной ограде, неизвестный заметил:

— А я думал, вы хотите, чтобы я отсюда вылез. Раз я попал сюда, то могу и обратно.

Майло повернулся к сержанту:

— Там где-то должен быть ручной контроль. Есть люди в хорошей форме?

— Кто-нибудь ощущает себя Тарзаном? — спросил сержант.

Отозвалась низенькая плотная женщина:

— Я когда-то занималась гимнастикой.

— Тогда попытайся, Кили.

После пары неудачных попыток Кили укрепилась на заборе и через несколько секунд уже перелезла через него.

— Вот она, эта кнопка!

Майло повернулся к человеку в наручниках:

— Слушай меня внимательно. Калитка сейчас распахнется, не паникуй и двигайся вместе с ней.

— Я никогда не паникую, — ответил мужчина.

— Хладнокровный ты наш!

— Не без того…

Человека отцепили от калитки и снова надели на него наручники. Он молча смотрел в пространство.

Майло отпустил остальных полицейских и сел рядом с ним на обочину.

— Наконец-то мы с тобой встретились, Брэдли.

Брэдли Майсонетте повесил голову.

— Пришел навестить своего старого друга Уилла? Любопытный способ наносить визиты.