Кстати, почему Земельцева так не хотела объединять эти дела? Почему версия действия маньяка приводила ее в панику до такой степени, что потребовалась поддержка прокурора области? Боялась не потянуть? Вполне вероятно. Логику психопата вычислить сложно, а Земельцева ассом расследований не была. Ее уровень — кража белья с веревок.

И все равно связываться с Быстровой резона не было. Юлька следствию помогала, информацию не скрывала, и прятаться не пыталась. По меньшей мере, странно было пытаться ее сделать соучастницей… особенно учитывая железное алиби.

Тогда что? В чем причина столь активной нелюбви к Быстровой?

Я нажал на пару кнопок и вошел в папку видеозаписей. Собственно, в телефоне их было всего две. Первая запечатлела Быстрову. Юля выходила из здания типографии, зябко ежась и прикрываясь зонтом. Изображение было нечетким, смазанным, дергалось как в припадке, да и камера в телефоне была скверной. Картинку сопровождал треск и шорох. Но это явно была Быстрова. Через девять секунд запись завершилась.

Вторая запись длилась двенадцать секунд. На дисплее возникло изображение голой женщины, валявшейся на постели, прикрывающей локтем верхнюю часть лица.

— Скажи "привет!", — прокряхтел искаженный динамиками голос Ларисы. — Киса, скажи "привет!"

— Ну, чего ты меня снимаешь, я же просила, — невнятно пробубнила женщина и свободной рукой закрыла камеру. Изображение остановилось.

— Скажи "привет", Киса, — пробормотал я.

— Капитан, — сказала вдруг девочка-следователь. Я обернулся.

Она уже не сидела на диване, а стояла около шкафа, держа в руках открытую потертую косметичку, в виде кожаного сундучка. Я заглянул и криво усмехнулся. Мадам Земельцева… точнее, мадемуазель… преподносила все новые и новые сюрпризы.

Внутри косметички лежали одноразовые шприцы и крохотный мешочек с белым порошком. Внутренний голос настойчиво вещал, что это не пудра. Вот она, причина резкой агрессии.

— Вы когда труп осматривали, следы уколов не находили? — спросил я. Девочка сконфузилась.

— На руках нет… А вот на ноги я не посмотрела. Может, она в ноги кололась? Или еще куда… Говорят, наркоши даже в пупок колются…

— Где это все лежало?

— В трельяже. В самый угол было задвинуто, — ответила девочка. Я открыл рот, чтобы о чем-то спросить, но вопрос так и не оформился. Дверь бахнула. Приготовившиеся к выносу тела санитары отшатнулись. В квартиру влетел Семенов, шлепая по мокрому полу.

— Прокуроры приехали, — зловещим шепотом сообщил он. Я повернулся к девочке.

— Быстренько, посмотрите на ее ноги.

Девочка кивнула и шагнула к трупу. Долго возиться ей не пришлось.

— Под коленом сплошной синяк, — сообщила она. — Точно, ширялась она.

— Молодец, — похвалил я девочку. Дверь бахнула вторично. Архипов, сопровождаемый мрачным Егором, вошел в квартиру, брезгливо поднимая ноги, словно породистый кот. На его лице было написано возмущение, вперемешку с болью. Ни на кого не глядя, он опустился на колени перед телом Земельцевой, прямо в лужу, не обратив на это никакого внимания. Умный Семенов оттащил Егора в сторону и что-то зашептал ему в ухо. Тот нахмурился, потом покачал головой. Успокоенный Семенов соединил указательный и большой палец, маякуя, что все в порядке. Значит, заявлению Быстровой хода еще не дали…

Архипов поднялся и двинулся к выходу, сутулясь и натыкаясь на вещи. В проеме он обернулся и уставился прямо на меня.

— Найдите его, — прошипел он срывающимся голосом. — Хоть из под земли….

Юлия

Никита сидел напротив, сгорбившись, обхватив обеими руками кружку с горячим чаем. Из кружки, с коричневым рисунком и надписью "Алания", шел пар. На столе, рядом с конфетницей, лежал диктофон, откуда доносился странный, булькающий голос, неприятно растягивающий гласные, постоянно теряющий нить повествования, время от времени направляемый другим голосом в нужное русло.

Никита выглядел усталым. Под глазами залегли глубокие тени, и даже буйная копна темно-русых волос как-то съежилась, безжизненно улеглась, хотя обычно непокорные вихры вели себя, как им заблагорассудится.

После той памятной ночи я все-таки переехала к родителям, выслушав от матери кучу нотаций, предостережений, пережив слезы и пообещав никуда больше не лезть. Папенька вообще перестал со мной разговаривать, ходил мимо, как тень отца Гамлета, насупленный и сердитый. Наверное, переживал, что мне уже не пять лет, и надавать по заднице будет проблематично. Мой кот, нервно забившись в угол, уже второй день отказывался от еды, утробно выл и по ночам спал у меня на шее, не давая дышать. Хорошо себя чувствовал только попугай, щебетавший среди маменькиных фикусов. "Инфинити" я загнала во двор, где он сразу занял почти все место, так что теперь к родительскому порогу приходилось пробираться, плотно прижавшись к стене.

Нападение Земельцевой и ее внезапную кончину от родителей я скрыла, моля бога, чтобы об этом не пронюхал Сахно или еще кто-нибудь из коллег. После убийства Ларисы прошли сутки. На следующий день ко мне приехал Никита, воспользовавшись отсутствием родителей.

— Собственно, она только поначалу хмурилась и не хотела разговаривать, — негромко сказал Никита, протянув руку и нажав на пару кнопок диктофона. — А потом, увидев бутылку сразу подобрела. "Заходите, гости дорогие, а если совсем совести нет, то и ночевать оставайтесь".