До школы Пашке пришлось идти пешком. Его велосипед стоял в штабе, а ключи от него у Димки. Заходить к нему рановато и Пашка двинул пехом. Он в принципе привык. Когда он дошел часы показывали девять. Рабочие уже вовсю шастали вокруг школы, перетаскивая инвентарь внутрь. Окна школы оказались открыты, пока на это времени у рабочих не нашлось.

Пашка оценил обстановку. Хотя мысли путались — очень хотелось спать. Как пройти в школу? Через дверь нельзя, там сейчас полно рабочих. Значит надо подкрасться и залезть в окно. В конце концов, это тоже наоборот. Сзади к школе вплотную подходил лес и Пашка вошел в него. Никто не обращал на него внимания и Пашка понял, что правильно сделал, не взяв с собой плащ. Если бы он ходил по лесу желтым пятном, на него наверняка обратили бы внимание. Он обошел школу и, убедившись что окна открыты, быстро залез в одно из них. Дверь в класс не заперли, Пашка приоткрыл ее и выглянул наружу. Какой-то мужчина заходил в классы и закрывал окна — это Пашка понял по звукам закрывающихся рам. Он дождался, когда мужчина зайдет в очередной класс и выбежал в коридор, а потом взбежал по лестнице на второй этаж.

Но он не выше в коридор второго этажа, потому что услышал стук молотка. Он выглянул и увидел, как один из рабочих прибивает к стене доски. Проход на чердак находился в противоположном конце коридора, но благо кто-то открыл люк и опустил лестницу. Что делать дальше? И тут строитель промахнулся по гвоздю и ударил по пальцу. Он закричал и начал грязно ругаться, согнувшись впополам и баюкая поврежденный палец. Пашка молнией выбежал, и пока мужчину поглотила боль, (когда грустят — он очень рад) прошмыгнул на чердак. Его не заметили.

На чердаке расплылся полумрак, свет лился только сквозь несколько маленьких окошек. Кое-где с крыши падали капли дождя, но под ними предусмотрительно поставили ведра. На чердаке стояла жара, по крыше тарабанил дождик. Пашка раздумывал, где бы укрыться и уснуть. Он зашел за наставленные друг на друга парты, и улыбнулся. Словно как на заказ, здесь навалили стопку физкультурных матов. Пашке очень сильно хотелось спать, и он уже хотел завалиться на них, когда заметил что на матах лежит скакалка. Вместе с бантиками, пришитыми к искусственной коже, все это сильно походило на улыбающееся лицо. Когда смеются — он ревет. А когда ревут что происходит? Льются слезы. Пашка пошел в дальний угол и там, за поваленной на бок партой, стояло ведро, и в него мерно падали капли воды. Пол рядом с ведром не сиял чистотой, но человек наоборот не должен спать в удобной кровати, или на матах. И Пашка, свернувшись калачиком, лег рядом с ведром. Его почти сразу сморило, сквозь сон слышались голоса. Два мужских голоса.

— Ну и где эти маты?

— Вон в углу.

— Давай взяли, бригадир сказал, что их в зал надо…

Пашка улыбнулся и заснул.

Очнувшись, Пашка сразу подумал: «Ну конечно, Азиль-до-Абар! Как я мог забыть?». Он поднялся с песка и посмотрел вокруг. Опять пустыня, но только на этот раз полностью желтая, а на ярко-голубом небе повисло огромное солнце. Местное светило было, наверное, раза в два больше, чем в Мире, но жара давало не много. Напротив, погода приятная — градусов тридцать максимум. Тепло Пашка любил.

Дневное Царство! Пашка не сомневался, что это именно оно, как не сомневался, что прямо перед ним раскинулась Ахра — столица Дневного Царства. Город, где шерифом служил его отец. И это действительно потрясающий город. Словно из сказки «Тысяча и одной ночи», построенный в арабском стиле, из желтых песков вырастал волшебный град. Да именно град, язык не может повернуться, чтобы назвать это великолепие простым городом. Но даже не сама Ахра заворожила Пашку. Над ней сияли семь радуг. Хоть на небе ни облачка, радуги пересекали Ахру как мосты. Они скрещивались прямо над шпилем огромного дворца. Пашка никогда не видел Тадж-Махала, но если бы видел, сказал, что он полная туфта по сравнению с этим дворцом. Один большущий купол и шесть поменьше, возвышались над дворцом. Из большого купола к перекрестью радуг шел длинный шпиль. Быть может радуги как раз из него, и выходили Пашка этого так и не понял. Дворец окружала высокая стена с множеством небольших башенок, а за ней раскинулась сама Ахра. По всему периметру столицы стояли копии величественного дворца только поменьше. Были тут и простые каменные дома, и шатры палаток и еще что-то — Пашке отсюда не видел.

— И что тебя так задержало? — спросили сзади. Пашка повернулся и увидел знакомую фигуру с растяпанными волосами. Шелковый Человек, только одетый в белую пижаму.

— А это вы. Песочный Человек.

— Почему песочный? — поднял брови мужчина. — Нет, я Шелковый Человек Карл.

— Я имею в виду ту книгу, что вы мне передали. Да и карта, наверное, ваша работа, не так ли?

— Я понятия не имею, о чем ты говоришь Карл. Я пришел сюда, когда почувствовал что ты в Азиль-до-Абаре.

— Так это не вы написали стих, про человека наоборот? Но там была ваша картинка.

— Человек Наоборот? Что-то я совсем перестал понимать. Еще один Человек помимо песочного? Нет, я о таких не слышал. А мое изображение можно найти много где. Все же я правлю в Алям-аль-Метале.

— Что-то незаметно. Вроде в Цветных странах другой Император.

— Он лишь номинальный правитель, а я настоящий. Но это не важно. Зачем ты пришел в Дневное Царство? Продолжаешь знакомство с Азиль-до-Абаром?

— Я хочу узнать о Никодиме.

— А зачем?

— А какое вам дело? Вы-то не отвечаете на мои вопросы.

— А ты быстро учишься Карл. Это хорошо. Не надо рассказывать ни о себе, ни о своих целях, если не хочешь что-нибудь с этого поиметь.

— Ну и зачем вы явились? — спросил Пашка, когда Шелковый Человек умолк на минуту.

— А мне интересно. Я очень любопытен и хочу узнать, зачем ты сюда пришел и почему.

— А давайте так — я расскажу вам, зачем я пришел, а вы мне о Никодиме.

— Ну нет мальчик. — рассмеялся Шелковый Человек. — Так не пойдет. Я не играю в чужие игры, только в свои. Но я тебе кое-что расскажу. Это будет плата за то, что ты сделал в Предрассветном Царстве.