— Это не я говорю,— поправил Акселя Тревор.— Так оно было на самом деле.

— Странно,— откликнулся Соломон.— Токадо не казался мне человеком замкнутым.

— А я и не говорил, что он замкнут,— прогудел черноволосый.— Может, скверно чувствовал себя? — Он испытующе посмотрел на Акселя, но тот лишь пожал плечами, и Годдард продолжил: — Насколько я знаю, тучные люди скверно переносят жару, а здесь по-настоящему прохладно только в доме. Так что, быть может, не так уж и странно вел себя ваш друг…— Говорил Годдард спокойно, словно беседовал сам с собою вслух, и Аксель верил, что все, о чем тот говорит, соответствует действительности. В доме и вправду не ощущалось той жары, что столь явственно присутствовала снаружи.

Тревор высказал свою версию и замолчал. Как ни странно, после первоначальной атаки на новичка, он не заговаривал больше об экспансии андромедян, да и вообще вел себя вполне нормально.— Время ленча приближается,— взглянув на часы, прогудел Тревор, прерывая затянувшуюся паузу,— идемте.

Они поднялись и прошли по аллее к дому. Миновав холл, они подошли к лестнице, и Аксель внимательно осмотрелся, но так и не нашел никаких признаков двери, из которой вчера, вроде бы, вышел один из медбратьев. В полном молчании они поднялись на второй этаж, и здесь Аксель увидел дверь, находившуюся посередине длинного простенка между краем площадки и коридором, на которую накануне не обратил внимания. Впрочем, немудрено: замаскированная под стену дверь и не должна бросаться в глаза. Аксель взглянул на широкую спину шедшего на пару шагов впереди гиганта. Почему-то Сол мысленно называл Годдарда гигантом, хотя тот ни ростом, ни комплекцией не превосходил его самого. Так же молча они разошлись по своим комнатам. Намеренно или нет, но получалось так, что Тревор вновь сопровождал его…

Кто же он, Тревор Годдард, друг или враг? Аксель и сам не осознал, что именно в этот момент впервые разделил окружающих на своих и чужих. Коснись эта мысль его сознания, в дальнейшем он рассуждал бы иначе, да и действовал бы по-другому.

Итак, он получил ответ на свой первый вопрос. Ответ странный, если учесть, что сам он по возвращении не заметил в поведении Токадо никаких изменений. Вполне возможно, что Годдард прав, и Толстяк просто прятался в здании от жары, а может быть, окружение психов подействовало на него столь сильно, что он предпочел их веселой компании полное одиночество. Аксель не удержался от усмешки, вспомнив собственное знакомство с местной публикой. Да, вряд ли Токадо согласится еще раз отдохнуть в клинике доктора Фуджи!

Аксель отодвинул от себя тарелку и откинулся в кресле. Итак, ни с кем Токадо дружбы здесь не водил, а если кто-то и имел с ним беседу тет-а-тет, то он, Соломон Хук, никогда об этом не узнает. Как это ни странно, но к такому же выводу он мог бы прийти, не приезжая сюда. Да, Мтомба хорош… Оба они хороши! Следовало просто посмотреть на список «сокамерников» Акуро Токадо. В конце концов пятьдесят человек — не слишком большая цифра. Из нее можно было без труда вычленить «потенциальных клиентов»…

Аксель задумчиво потеребил себя за губу. Получается так, что Токадо сам дозрел до решения переметнуться в стан противника. Так сказать, плод созрел и сменил окраску. Плохо получается, некрасиво получается, а главное — неубедительно! Никто без причин не предает ни друзей, ни любимого дела. Соломон сокрушенно покачал головой и заставил себя не думать больше о Толстяке, а подумать о ночной крысе. Чем-то воспоминание продолжало тревожить Акселя. Откуда здесь, на втором этаже, взялась крыса? Конечно, крыса — такая тварь, которой высота не помеха, и все-таки… И все-таки странно.

Хук не поленился, встал из-за стола и прошел по периметру комнаты, заглядывая под закрывающие плинтус предметы обстановки, и под кроватью обнаружил искомое. Аксель наклонился, отогнул полог постели и, встав на четвереньки, принялся разглядывать находку. В изголовье, в наружной стене, виднелось зияющее чернотой отверстие. Небольшое, сантиметров пятнадцати в диаметре, оно уходило неизвестно куда. Соломон передвинулся на два шага вперед и, согнувшись в три погибели, поднес руку к дыре. Из нее тянуло могильным холодом. Несильно, но совершенно явственно. Так вот, значит, отчего в доме относительно прохладно! Остается лишь удивляться тому, что он не обнаружил отдушины раньше.

Он выпрямился, отряхнул брюки от несуществующей пыли и вернулся в покинутое только что кресло. Итак, он выяснил путь, каким крыса попадает в его комнату. Вовсе не по отвесной стене и через окно, как он думал вначале, хотя и такой путь серой разбойнице по плечу. Нет, докучливая тварь пользовалась иным, словно специально проторенным для нее путем — проложенной по всему дому системе вентиляционных трубопроводов. Странно лишь, что доктор Фуджи не догадался оградить пациентов от докучливых визитеров, поставив на выходные отверстия банальные решетки.

Итак, он разобрался с крысином вопросом и вновь ничего для себя полезного не выяснил. Впрочем, ничего особенного он и не ждал. Мысль о том, что крысы могут появиться здесь в любой момент, раздражала его, но и только. Или что-то еще? Что-то мимолетное. Именно в этот момент Соломону припомнился еще один фактик, еще вчера отмеченный им, а после вроде бы забытый. Видимо, не случайно как раз сейчас, когда он обнаружил место притока прохладного воздуха, фактик вновь всплыл на поверхность сознания. Вчера вечером его обдало в дверном проеме слабой воздушной волной. Тогда он подумал, что виной тому сквозняк. Правда, он хорошо помнил, что воздух шел ИЗ коридора, а вовсе не НАОБОРОТ.