– Рабов Володя, – ответил ему Раб. – Так вы полковник?

– Да, а вас что-то смущает?

– Нет, просто у меня отец тоже полковник в отставке.

– Ну что ж, может это даже и к лучшему. По крайней мере, нам проще будет понять друг друга. Я, собственно, Володя, и пришёл сюда, чтобы разобраться в том, что произошло с моей дочерью. И первый мой вопрос: была ли она в институте в тот злополучный день, а если была, то когда ушла из него и с кем?

– В институте она была. Вот здесь, за этим столиком мы сидели и обсуждали вопросы, связанные со свадьбой. Там же почти вся наша группа должна была быть. Выпили по чашечке кофе, и она пошла домой.

– Одна?

– Одна. По крайней мере, я с ней никого не видел.

– Значит, вы тоже не знаете, что потом произошло.

Раб замялся. Он смотрел на Катиного отца и не знал, что ему сказать.

– Я же чувствую, что вы все что-то знаете и скрываете от меня.

– Не буду вам врать – да, но мне тяжело говорить с вами на эту тему. Вы Катин отец. Для вас удар может оказаться слишком сильным.

– Володя, – Михаил Александрович перешёл на «ты», – давай договоримся, я не Катин отец, по крайней мере, на время моего расследования, нервы у меня крепкие, и любую информацию я буду анализировать совершенно непредвзято.

Раб вытащил из сумки кассету и положил её на стол.

– Что это?

– Это то, что было после того, как Катя ушла. Такие кассеты продаются в ларьке возле нашего института, и все студенты смотрели её. Вот почему они не захотели разговаривать с вами. Посмотрите, а потом решите, будете вы продолжать своё следствие или нет. Только советую вам не показывать её вашей жене. Вряд ли у неё нервы такие же крепкие, как у вас.

– А почему ты согласился говорить со мной?

– Потому, что я не верю всему этому. – Раб показал пальцем на кассету. – Здесь что-то не то. Или это монтаж, или я не знаю что. Ясно одно, в этом деле надо разбираться.

– А все остальные поверили?

– Увы! – Раб многозначительно развёл руками.

– Почему же ты не поверил?

– Скажу вам честно, Михаил Александрович, мне нравится ваша дочь и я бы предпочёл оказаться на месте Димы, но, увы, её выбор оказался другим.

– Значит, ты тоже хочешь непредвзято разобраться в этом деле?

– Хочу, только вряд ли у меня получится непредвзято.

– Сделаем так, – решительно сказал Михаил Александрович, – сейчас возьмём тайм-аут, а после того, как я ознакомлюсь с этим, – он показал на кассету, – мы снова с тобой встретимся. Дай мне свой телефон.

Раб вырвал из тетради листок, записал на нём телефон, и отдал Катиному отцу.

– А наш телефон у тебя есть? – спросил Михаил Александрович.

– Да.

Катин отец удивлённо посмотрел на Раба.

– Я староста.

– Ах, да.

Михаил Александрович встал, пожал своему собеседнику руку, и решительно направился к выходу.

Та неприятная обстановка, которая царила дома у Володи Рабова, понемногу начала выправляться. Отец, который после увольнения из армии впал в депрессию, перестал пить, стал приветливым, много шутил и о чём-то часто разговаривал по телефону со своими высокопоставленными друзьями. Мать не могла нарадоваться. Она ходила, шептала что-то себе под нос и украдкой, улучив момент, когда на неё никто не смотрит, часто крестилась.

Володя вернулся из института в тот момент, когда отец положил телефонную трубку и довольно стал потирать себе руки.

– Батя, тебя просто не узнать, – сказал ему Володя.

– Не узнать, не узнать, сынок! Ты сам себя скоро не узнаешь!

– Что-то ты загадками какими-то стал говорить.

– Садись сюда, – отец показал сыну на диван. – Сейчас ты все мои загадки узнаешь.

Володя сел рядом с отцом и стал внимательно его слушать.

– Ты телевизор смотришь? – вдруг спросил его отец.

– Смотрю, ну и что?

– А что сейчас с армией делается, видел?

– Ну видел, сокращают её. И что?

– Ну, напряги мозги, неужели ничего в голову не приходит?

– Честно говоря, нет, – непонимающе ответил Володя.

– А куда после сокращения всё это дерьмо девать? Эти танки, корабли, самолёты?

– На переплавку, куда же ещё?

– Правильно.

– А твой-то интерес в этом какой?

– Ты что, не понимаешь? Это же всё купить можно как металлолом. Это же медь, серебро, золото, платина. Ты понимаешь, куда я клоню?

– Так, так, – Володя даже заёрзал на диване. – А в генштабе у тебя все знакомые?

– Это же Эльдорадо, Клондайк! – вскрикнул отец и ударил сына по плечу.

В это время зазвонил телефон. Отец вскочил с дивана и побежал к телефону.

– Это меня, – крикнул он на ходу.

Через несколько секунд отец вернулся.

– На этот раз я ошибся, это тебя, какой-то Михаил Александрович.

Володя подошёл к телефону и сильно прижал трубку к уху.

– Я слушаю, – сказал он.