— Так, так, значит, ты в меня из ружья целилась?

Мэг почувствовала, как слезы подступили к ее глазам.

— Он истекает кровью, Отрыжка. Может быть, он уже при смерти!

Отрыжка опять пожал плечами:

— И что с того?

Затем он перевел взгляд на Мэг и сказал:

— А сейчас я разберусь с тобой.

— Отрыжка! Немедленно вызови...

— Моя репутация под угрозой. Если хоть один из моих дружков узнает, что девчонка посмела грозить мне ружьем и осталась после этого в живых...

Мэг хорошо знала Отрыжку. Речь его обещала быть долгой, поскольку, по его мнению, именно такие речи полагается произносить настоящим бандитам. К концу речи он так разойдется, что станет совсем уже непонятно, чего от него ждать. Мэг решила не выяснять этого на собственном опыте. Не говоря ни слова, она резко повернулась и выпрыгнула в открытое окно.

Отрыжка сделал знак питбулю, только и ждавшему этого.

— Фас, мальчик! Догони ее!

Раптор облизнул клыки и был таков. Хозяин не стал спешить за ним следом. В этом не было никакой нужды. Еще никому не удавалось убежать от Раптора. Он склонился над бледным как смерть пенсионером.

— Не уходи никуда, Лоури. Я скоро вернусь.

Старик ничего не ответил.

Когда Мэг выскочила из окна, в голове у нее сложился план. Она добежит до первого дома, в котором горит свет, и будет барабанить в двери. Уж лучше попасть в лапы к полицейским, чем позволить Лоури умереть. Мэг сделала только одну ошибку, но ошибку роковую. Впопыхах, да еще в кромешной тьме, она растерялась и повернула направо, вместо того чтобы повернуть налево. Если бы она побежала налево, то попала бы во внутренний двор, куда выходили окна практически всех пенсионерских квартир. Это был путь к спасению. Путь же направо вел во дворик, где размещались телевизионная антенна и газгольдер. Это был тупик.

Раптор завернул за угол и резко затормозил. Во тьме питбуля почти не было видно, если не считать поблескивающих клыков да пара, валившего у пса из ноздрей. Раптор занял ключевую позицию, заблокировав единственную дорожку, которая вела из тупика.

— К ноге! — с надеждой крикнула Мэг. — Ко мне, мальчик!

Если бы собаки умели презрительно усмехаться, то Раптор сделал бы именно это. Он знал, что девчонке деваться теперь некуда.

Тень Отрыжки легла на тесный дворик.

— Фиговая из тебя налетчица, Финн. Это же надо было додуматься — кинуться прямо в тупик!

Два дула пялились на Мэг из темноты, словно два черных зрачка.

— Отрыжка, ради всего святого! Вызови «скорую помощь» — еще можно успеть.

— Боюсь, что уже слишком поздно. Для тебя, по крайней мере.

Металл газгольдера холодил спину Мэг. Шов от сварки впивался ей в хребет. Отступать было некуда. Стволы ружья покачнулись и нацелились на нее.

— Кончай, Отрыжка. Это глупые шутки.

— Это совсем не шутки, Финн.

И верно, он не шутил.

— Ты не станешь стрелять в меня. Стукни меня пару раз, и закончим на этом.

Отрыжка пожал плечами:

— У меня нет выбора. Тебе-то наплевать, ты еще малолетка, а мне уже шестнадцать. Отвечаю за свои действия. То есть мне тюряга светит. И я думаю, что ты меня заложишь.

Еще вчера Мэг бы попросту сказала: «Ты думаешь, Отрыжка? Не употребляй незнакомых слов». Но не сейчас. Сейчас перед ней был совсем другой Отрыжка. По крайней мере, таким он казался в темноте.

— Я не стану тебя закладывать, Отрыжка. К тому же я соучастница.

— Это верно. И все-таки...

Отрыжка не закончил фразу. Мэг знала, чего он ждет от нее: она должна была доказать свою преданность. Она должна была сказать то, что он хотел услышать.

— Кому какое дело? — пробормотала она, чувствуя, как слова царапают ей горло, словно битое стекло. — Кому какое дело, если еще один старый козел сыграет в ящик? Мне лично на это глубоко наплевать.

Отрыжка внимательно глядел Мэг в глаза, выискивая в них вранье, и, судя по всему, нашел, что искал.

— Извини, — сказал он, качнув стволами. — Я тебе не верю.

И тут он совершил огромную ошибку. Такую огромную, что в сравнении с ней все остальные ошибки той ночи оказались просто крошечными. Впрочем, это была последняя ошибка, которую совершил Отрыжка в этой жизни.

Мэг догадалась верно: Отрыжка вовсе не собирался стрелять в нее, он просто хотел ее припугнуть. За свое хулиганское прошлое Отрыжка успел познакомиться с огнестрельным оружием во всем его разнообразии. Он прекрасно понимал, что, выстрелив с такого расстояния в Мэг, он попадет в газгольдер, газ рванет, и их обоих разнесет к чертовой бабушке. Но один разок для острастки бабахнуть в воздух — это совсем другое дело. Отрыжка поднял стволы к небу и нажал на спусковой крючок.