Словами этого не изменить. Они готовы впитать любой образец поведения, подхватить любую манеру. Сейчас для них бог — это Омуранги. Смогу ли я стать им? Наверное, смогу. Но главное — имею ли я право на это? И что же такое, черт побери, это вознесение в рай?

Вопросы, вопросы, сплошные вопросы. А ответ на них сейчас сидит у моих ног и выскребает вторую банку.

— Питер, скажи, Омуранги возносит в рай всех?

Мальчик откинул банку и облизал ложку. Черный дьявол был хитрый, но он его обхитрит.

— Конечно, всех, — сказал он. — Он очень могучий. Он самый сильный. Никто не смеет с ним спорить. Он голос Бога на земле.

— И твой брат, он тоже попал в рай?

— Ну да, — Питер немного удивился. Неужели дьявол хочет такими простыми вопросами сбить его с толку?

— Расскажи, как это было?

— Он заболел. Порча его скрутила. Он все лежал и стонал. А потом начал покрываться язвами — большими такими, черными. Санди, его жена, боялась к нему подойти. Она ушла в женский дом. И ребенка забрала, чтобы порча на него не перешла.

— И ты к нему не ходил?

— Я… — Питер опустил голову. — Я к нему только раз зашел. Порча…

— А потом пришел Омуранги?

— Да, и забрал его в Дом Вознесения. — Питер огляделся в поисках третьей банки. — А там — свет, яркий-яркий. И мой брат вознесся на небо.

— А почему ты думаешь, что он на небе?

— А как же иначе? — Питер удивленно поднял глаза от коробки, куда он зарылся. — Так же…

— Омуранги так сказал?

— Но… я же видел свет. И все видели, кого хочешь, спроси.

Лесной Ужас протянул ладонь к лицу мальчика, и та вспыхнула таким слепящим светом, так что Питер зажмурился.

— Я же не говорю, что возношу людей на небо.

— Но…но — ты дьявол! — Питер вскочил на ноги, сжал кулаки. В глаза у него плясали зайчики от дьявольского огня. — А Омуранги — посланец Бога! Он может возносить людей на небо.

— Это он вам сказал?

— Это все знают!

— А те, кого возносили на небо, их больше не видели?

— Нет, они же на небе. Они на нас сверху смотрят.

— А куда деваются тела? Тех, кто вознесся?

— Ну… они исчезают. Омуранги говорит, что их сжигает божественный свет. Всю порчу и грехи. А души уносятся.

— И никто не входит в этом дом вместе с Омуранги? Никто не видел, как это происходит?

— Нет, это же тайна. Имфихлакало! Тайна Бога! — Питер всплеснул руками. — Если кто-то, кроме Омуранги зайдет в Дом Вознесения, его сожжет божественный свет.

— А что еще делает Омуранги?

— Он управляет. Дает приказы — что делать, куда идти. Без него мы бы погибли. Он дал нам заповеди.

— Какие заповеди?

Питер сосредоточился. Вытер руки о штаны. Закрыл глаза и распевно произнес.

— Нет Бога, кроме Бога на небе. Омуранги — единственный пророк его. Предавший Омуранги предает Бога небесного и достоин смерти. Слушайся отца и мать, и почитай Омуранги — он выше отца и матери. Не убивай никого, кроме врагов Омуранги. Не кради у брата твоего. Укравшего же у Омуранги ждет смерть. Не посягай на жену брата твоего. Не сражайся с братом твоим, если он не предал Омуранги. Не клянись именем Омуранги и именем Бога. Блаженны служащие Омуранги, ибо их есть царствие небесное.

Питер открыл глаза. Он надеялся, что Лесной Ужас рассыплется в пыль или хотя бы убежит от божественных заповедей. Но он сидел перед ним, подпирая рукой голову. И молчал.

— Питер, ты знаешь, что значит твое имя? — наконец спросил он, когда мальчик уже решил, что Ужас онемел от святых слов.

— Нет, — помотал головой Питер. — Имя как имя.

— На одном древнем языке оно значит — камень. Ты что-нибудь знаешь о том, что было раньше? Откуда у вас оружие, машины, еда, сигареты? Откуда вы взялись?

— Омуранги говорил, что был конец света. Что… — мальчик запнулся, затем твердо продолжил. — Что дьявол начал войну против Бога. И все люди встали на сторону дьявола. Когда дьявол проиграл войну, все погибли. А дьявола Бог спрятал под землю. Остались мы — избранные. Потому что с нами Омуранги. Он сам видел эту войну. Она была давным-давно. Но дьявол оставил Порчу, от которой мы страдаем. И только Омуранги может нас спасти от нее.

— Так он говорит.

— Это правда!

— Откуда ты знаешь? Ты же никогда не был в Доме Вознесения?