В двадцать пять лет (она была почти на десять лет моложе Джули) Кейт имела две степени бакалавра — по французскому языку и по истории. Клиенты ее обожали, причем не только за чувство стиля и шарм, но и за знания, удивительно глубокие в столь молодые годы. Они всецело доверяли ее мнению.

— Да, я вернулась, — сказала Джули. — Почему вы так поздно открыты?

— Мы не открыты. Дверь заперта. Я прибираюсь на своем столе, но уже собралась уходить. Расскажи мне скорее о поездке! Как там Париж?

— Как всегда. Париж изумителен, хотя я мало что видела.

— Я же тебе говорила! Надо было задержаться там подольше.

— То, зачем ехала, я сделала.

— Купила картину?

Это была официальная версия ее поездки.

— Купила. И еще две картины этого художника. Мы будем первой галереей в Штатах, которая выставит его работы, так что он приезжал ко мне в гостиницу, чтобы лично меня поблагодарить. Покрыл мои руки поцелуями. Очень экспансивный. Очень француз.

— Милый?

— Немного изнеженный. Своего рода евромужчина.

— Гм-м. Не мой тип, — чуть подумав, решила Кейт.

— Картины сейчас плывут по океану. Должны причалить на следующей неделе.

— Я завтра же обзвоню всех.

— Хорошая мысль. Я приду с утра.

— Выспись сначала, — рассмеялась Кейт. — Ты так быстро обернулась! Наверняка мучаешься из-за разницы во времени. Ты хоть сколько-нибудь поспала в самолете на обратном пути?

Джули при воспоминании о том, чем она занималась на обратном пути, обмерла.

— Немного и неспокойно. Но я уже ложусь, так что завтра утром буду бодра и весела.

Немного поколебавшись, Кейт спросила:

— Как ты все-таки?

— Нормально.

— Я имею в виду Пола.

— Я поняла, что ты имела в виду, — Джули глубоко вдохнула и медленно выдохнула. — Справляюсь. Что я еще могу?

— Тебе не помешало бы сходить к психотерапевту.

— Я подумаю.

— Мало того что Пола больше нет, негодяй, который его убил, до сих пор на свободе.

— Я сегодня днем встречалась с детективами. Даже домой не заезжала. Пока я была во Франции, им не удалось узнать ничего нового.

— По телевизору такие загадки решаются быстро…

Джули слегка улыбнулась и поспешила попрощаться:

— Увидимся завтра.

— Хорошо тебе отдохнуть.

Молодая женщина положила телефон на тумбочку около кровати и взяла в руки телевизионный пульт. Она как раз успела на новости. Показывали, как на нее наседали репортеры, когда она выходила из здания полицейского управления после бесполезной встречи с детективами Сэнфордом и Кимбалл. Как показалось Джули, эти двое больше были расстроены ее неожиданным отъездом из страны, чем своим неумением поймать убийцу Пола.

— Не уезжайте в ближайшее время, — сурово предупредил ее Сэнфорд. — Мы узнали, что вы уехали, когда было уже поздно…

— Поздно для чего?

— Чтобы помешать вам уехать.

— Мне что, нужно спрашивать разрешение?

— Вы должны признать, что это плоховато выглядело, — заметила Кимбалл.

— Для кого плоховато?

Ответа на этот вопрос она не получила. Вместо этого Сэнфорд спросил:

— Что у вас за важные дела в Париже, которые нельзя было отложить?

Джули рассказала полицейским про художника, вокруг картин которого в последнее время был большой ажиотаж, и добавила:

— Я согласна, что время для поездки было не слишком подходящее. В принципе, я бы не поехала во время траура, но ведь появилась возможность обойти конкурентов, а мои конкуренты — это почти все галереи в стране.

Это было хорошее объяснение внезапного отъезда, и детективы приняли его без возражений, даже не догадываясь, что настоящей причиной была вовсе не встреча с французским художником. Ей нужно было попасть на определенный обратный рейс.

У самой Джули тоже накопилось много вопросов, и все они сводились к главному: есть ли хоть какие-нибудь сдвиги в ходе расследования? Уклончивый ответ полицейских сводился к одному: нет. Никаких сдвигов нет.

— Однако, — сказала Кимбалл, — наши эксперты сейчас просматривают видеозаписи с камер в холле отеля. Они делают снимок каждые четыре секунды.

— Как в банке.

Да, как в банке, подтвердили детективы.

— Но что это даст? Мы же не знаем, как выглядит преступник.

— Верно, мы этого не знаем, — опять согласился Сэнфорд. — Так что выборка предстоит долгая и утомительная.

— Боюсь, я не понимаю, что вы имеете в виду.

— Мы ничего не добились от гостей и служащих отеля, — объяснил чернокожий детектив. — Их продолжают опрашивать, но пока ничего не вырисовывается. Мы почти уверены в том, что этот парень просто вошел, сделал свое дело и вышел.