Кто же это? Бюрократ или Барби? Иностранец или туземец? Большая шишка или мелкая сошка?

Сейчас я могу сказать читателям лишь одно: следите за новостями в моей колонке.

Мохан Кумар бросает взгляд на часы, освобождается из объятий любовницы и встает с постели.

— Уже три часа. Мне пора, — замечает он, выуживая свое нижнее белье из кучи перемешанной одежды у изголовья.

Кондиционер у него за спиной просыпается и выплевывает в сумеречную комнату немного тепловатого воздуха. Рита Сетхи сердито косится на неисправный аппарат.

— Чертова машинка, он хоть когда-нибудь работает? Говорила тебе, надо было брать «Уайт Вестингауз». А эта индийская дребедень и одного лета не протянет!

Окна закрыты ставнями, но знойная духота все равно ухитряется проникнуть в комнату, так что простыни кажутся шерстяными одеялами.

— Импортные кондиционеры не предназначены для тропического климата, — отвечает Мохан Кумар.

Он протягивает руку к прикроватному столику, где стоит бутылка виски «Чивас Ригал», но тут же отдергивает.

— Надо уходить. В четыре у нас заседание правления.

Рита зевает, потягивается и падает обратно на подушки.

— Далась тебе эта работа… Мистер Кумар, вы, случаем, не забыли, что вы уже не главный секретарь?

Мужчина морщится: ее слова — будто соль на свежую рану. Он еще не смирился с мыслью об отставке.

Тридцать семь лет подряд Мохан работал в правительстве — управлял, манипулировал, заключал контракты. А между делом обзавелся недвижимостью в разных городах, торговым пассажем в Уттар-Прадеше, на границе с Нью-Дели, и банковским счетом в Цюрихе. Обладать настоящим влиянием, весом — что может быть лучше? Решать судьбы штата одним телефонным звонком, отпирать любые закрытые двери при помощи связей, в порыве минутного гнева губить карьеры и целые компании, из прихоти дарить предприятия стоимостью в миллион рупий… Неуклонное восхождение по бюрократической лестнице внушило ему обманчивое чувство самоуспокоения. Казалось, так будет вечно. Однако время неумолимо бежало вперед, и вот уже стрелки жизни пробили шестьдесят, [5] одним ударом лишив Мохана всей упоительной власти.

На взгляд коллег, он довольно успешно пережил уход из правительства. Будучи членом правления шести компаний, принадлежащих «Рай груп индастриз», Мохан Кумар получает в шесть раз больше своего прежнего жалованья. К тому же ему оставили казенный автомобиль и виллу в «Дели Ланчеса». [6] Но никогда этим мелким подачкам не возместить главной потери. Утратив ауру могущества, он ощутил себя неполноценным человеком, королем без королевства. В первые месяцы после отставки бывший чиновник вскакивал по ночам в холодном поту и вслепую нащупывал мобильник, боясь пропустить звонок от министра. По утрам его глаза по привычке искали на подъездной дорожке знакомый «амбассадор» [7] с синей мигалкой. Бывали дни, когда недостаток власти переживался им как телесный изъян; похожие чувства испытывает калека, чей мозг получает сигналы от уже утраченной конечности. Дошло до того, что пенсионер сам себе выхлопотал должность. Вики Рай из любезности предоставил ему кабинет в штаб-квартире корпорации «Рай груп индастриз». Теперь Кумар каждый день отправляется в крупный коммерческий центр «Бхикаджи Кама плейс» и сидит «у себя» с девяти до пяти, почитывает отчеты о выполнении проектов, но большей частью играет в судоку на лэптопе или бродит по разным порносайтам. Это поддерживает в нем иллюзию плодотворной работы, а также дает уважительный повод отлучаться из дома, от жены. И встречаться со своей пассией.

«По крайней мере Рита все еще со мной», — думает он, завязывая галстук, и смотрит на ее обнаженное тело, на черные волосы, что веером рассыпались по подушкам.

Она разведенка, без детей, с высокооплачиваемой работой, требующей три раза в неделю показываться в офисе.

И хотя любовников разделяет пропасть в двадцать семь лет, их предпочтения и характеры невероятно схожи. Мохан часто видит в Рите родственную душу, своего зеркального двойника, только в женском теле. Правда, кое-что его огорчает. У нее завышенные запросы и неприятная привычка клянчить подарки, особенно бриллианты и золото. Еще Рита вечно всем недовольна, начиная от погоды и заканчивая собственным домом. И у нее ужасно взрывной характер: помнится, предыдущий начальник у всех на глазах получил оплеуху за приставания… Да, но как хороша в постели! Впрочем, Кумар надеется, что в этом вопросе нисколько ей не уступает. В свои шестьдесят он полон мужской силы. Высокого роста, с чистой светлой кожей и приличной шевелюрой, которую не ленится красить каждые две недели, Кумар доподлинно знает, что способен производить на женщин определенное впечатление. И все-таки сомневается: долго ли Рита будет с ним? Настанет день, когда подаренные от случая к случаю духи или жемчуг уже не удержат ее от увлечения кем-нибудь помоложе, побогаче и повлиятельнее. А до тех пор можно радоваться и этим запретным, но очень сладким встречам, что выпадают два раза в неделю.

Пошарив у себя под подушкой, Рита находит пачку сигарет «Вирджиния лайт» и зажигалку. Опытным жестом прикуривает, затягивается, выпускает колечко дыма, которое тут же засасывает кондиционер.

— Достал билеты на вторник? — спрашивает она.

— А что у нас во вторник?

— Ну как же, по случаю рождения Махатмы Ганди будут вызывать его дух.

Мохан удивленно поднимает брови:

— С каких пор ты начала верить во всякую ерунду?

— Спиритизм — это не ерунда.

— Лично я не верю ни в духов, ни в призраков.

— Ты и в Бога не веришь.

— Да, я атеист. Уже лет тридцать не был ни в одном храме.

— Я тоже, но я хотя бы верующая. А этот Агхори-баба, по слухам, великий медиум. Он действительно общается с духами.

Мужчина презрительно усмехается:

— Какой там великий медиум! Дешевый фокусник да к тому же, наверное, питается человечиной. И потом, Ганди не поп-звезда, он Отец нации, черт побери, и заслуживает большего уважения.

— А разве общаться с духом — значит проявлять непочтение? Я, например, только рада тому, что наша индийская компания опомнилась раньше иностранцев. Иначе Ганди стал бы заграничной маркой вроде риса «басмати». Ну, дорогой, давай сходим!