— Нет, Казбек, это не заблудившийся кефирник. Это даже не мужчина, это женщина. Может быть отходим её вчетвером?

Раздался громкий, издевательский хохот и я рывком вскочил на ноги. Открыв глаза, я увидел, что окружен четырьмя какими-то небритыми типами, смуглыми, словно демоны, от которых пахло крайне неприятно, которые восседали на больших, послушных животных. Одеты они были примерно так же, как одеваются демоны, в штаны и рубахи, только обувь была другая, но не в пример им некрасиво, но больше всего меня поразили меховые шапки на их головах, которые они носили в тёплую погоду. Все четверо были довольно крупными мужчинами и явно не юношами. Ещё один, пятый тип, который сидел верхом на точно таком же животном, находился на противоположном берегу и тоже посмеивался, да, ещё и подзуживал своих товарищей:

— Правильно, отдерите его, чтобы знал, куда не следует совать свой нос. А вообще-то ему не мешало бы глотку перерезать и закопать в лесу. Будет одним неверным меньше.

Один из мужчин, взявших меня в кольцо, спросил:

— Ты так считаешь, Азамат? А может быть просто отхлещем его нагайками и погоняем?

Азамат кивнул и сказал:

— Можно и так, Казбек, но в таком случае ему точно нужно будет перерезать глотку, чтобы не написал заявление в милицию.

Покрутив головой, я вздохнул и миролюбиво сказал:

— Ладно, посмеялись, ребята, и хватит. У меня и без вас неприятностей хватает. Помощи у вас мне просить, как я вижу, нет смысла, а потому вы оставайтесь тут, а я пойду своей дорогой.

Азамат тут же громко крикнул:

— Эй, откуда этот русский так хорошо знает наш язык? Казбек, он наверное этот, как его, а, вспомнил, тайный агент! Служит в ФСБ, а к нам приехал, чтобы вынюхивать, есть у нас ваххабиты или нет. Вот и довынюхивался, что его избили и голым здесь выбросили. Глупо сделали, он теперь точно наведёт на какое-то село федералов. Они давно уже на нас косятся.

Дело принимало неприятный оборот. Я поднял руку и громко сказал, повернувшись к этому типу:

— Азамат, я никакой не тайный агент, ни в каком ФСБ не служу и мои неприятности вас всех не касаются. Полезете в драку, пожалеете. Заранее предупреждаю.

Животное под Азаматом встало на задние лапы и громко, протяжно закричало, а он сам завопил:

— Ты ещё будешь нам угрожать? Клянусь Аллахом, я сам перережу тебе глотку, но сначала ты выкопаешь себе могилу!

Несдержанный Азамат хлестнул своего зверя плёткой и тот побежал вдоль ручья к тому месту, где можно было спуститься к обрыву. Мнения тех людей, которые меня окружили, разделились, так как один из них громко сказал:

— Казбек, хватит корчить из себя джигита. Этот человек нам ничего не сделал. Пусть идёт свое дорогой, а нам пора возвращаться к отаре, и так задержались.

Я повернулся к сказавшему эти слова и хотел было его поблагодарить, но тут Казбек стеганул меня по спине своей плёткой. Повернувшись к нему, я строгим голосом прорычал, показывая этому типу свою плеть:

— Если я размотаю эту верёвку и хлестану ею тебя, Казбек, то ты будешь целую неделю лежать, как бревно. Это очень мощная парализующая плеть. Так что не зли меня.

Тот человек, который пытался одёрнуть Казбека, завопил:

— Ты что, совсем озверел, Казбек? Что он тебе сделал? Азамат совсем дурной стал и ты туда же?

Тут примчался верхом на своём коричневом звере Азамат и хотел было тоже хлестануть меня плёткой, но двое других людей быстро остановили его и даже сбили с головы шапку. После этого они стали ругать его такими словами, что у меня чуть уши не отвалились. Знание этого языка долгие годы лежало во мне мёртвым грузом, но сейчас всплыло в моём сознании со всеми его цветистыми эпитетами. Скандал стал было нарастать, но его быстро прекратил тот парень, который заступился за меня и сделал это крайне оригинально на мой взгляд. Он сбросил Азамата с его зверя и громко крикнул:

— Джигитом себя возомнил, Азамат? Иди и дерись с этим русским один на один, только сначала отдай мне свой нож. Кинжала же у тебя нет. Какой ты после этого джигит? Кинжала нет, шашки нет, винтовки тоже нет, бурки и той нет, есть только дурь в голове. Всё, спешились, давайте дадим человеку поесть и поможем, чтобы он не считал нас дикими карачаями. А ты, Казбек, извинись перед парнем за то, что ударил его плетью. Смотри, он и так весь в синяках и ссадинах, так ты ему ещё добавил.

Казбек, это был парень почти одного роста со мной, соскочил со своего животного, подошел ко мне протянул руку и сказал, виновато опустив глаза, причём на другом языке:

— Парень, ты это, ну, в общем извини. День сегодня паршивый какой-то! Поехали к хозяину, чей скот пасём, он нам зарплату обещал заплатить и ни копейки не дал.

Пожав ему руку, я примирительно сказал уже на другом языке и тоже без какого-либо труда:

— Ладно, пустяки, Казбек. По сравнению с тем, как я раз двадцать ударился об ветки, падая с дерева, а потом ещё и о землю, это даже за удар можно не считать. Так что ничего страшного не случилось и я не держу на тебя зла.