— Крестик? — спросил Беккер. — Кольцо какое-нибудь?

Но Жаклин только покачала головой и теснее прижалась к сэру Стэнли.

— Чтобы убить оборотня, нужно серебро. — Беккер огляделся по сторонам. — Может, распятие над алтарем?

— Вы ни крошки не найдете, — сказал Саттон. — Из этого собора утащили все ценное, пока коммунары забивали всех подряд, от матери настоятельницы до служки при алтаре.

Беккер выглянул в брешь в стене:

— Так, мы должны найти серебро. Не могу сказать точно, сколько еще Бертран будет довольствоваться монахиней.

— Что?! — Даже сэр Стэнли казался не на шутку удивленным.

Он подошел к Беккеру.

Полная луна освещала церковное кладбище. Надгробия и памятники светились белым светом, словно разбросанные по земле сломанные зубы. Тела убитых епископов, монахов, священников и служек лежали в несколько рядов. Над телом одной из монахинь что-то шевелилось.

Сначала Саттон подумал, что это мужчина в меховом пальто. Потом он понял, что это существо действительно является самцом, но не человеком. Существо с человеческой фигурой, покрытой темной шерстью. Вместо лица у него была звериная морда. Одежды монахини были разодраны, ноги раскинуты в стороны. Пока туловище существа непристойно корчилось над бедрами покойницы, его челюсти выгрызали ее мертвые груди.

Саттон отвернулся, он был ошеломлен впервые за всю свою богатую событиями жизнь.

— Это Бертран, — сказала Жаклин.

— Не смотри! — Сэр Стэнли потянул ее в сторону.

— Она проститутка в городе, который сошел с ума, — сказал Беккер. — Что ее может шокировать? Но почему никто до сих пор не прикончил этого Бертрана?

— Мы только недавно начали подозревать. — Жаклин была близка к обмороку. — Все эти убийства, восстания… Ему легко спрятать свои злодеяния, когда кругом убивают!

— Убейте эту тварь, дружище! — Саттон отпустил девушку и протянул Беккеру свой револьвер.

— Это только привлечет его внимание. — Беккер оттолкнул от себя руку Саттона. — Нам нужно серебро.

— А если мы не сможем найти серебро?

— Тогда будем надеяться, что этот монстр до утра будет довольствоваться мертвыми. К несчастью, оборотни предпочитают кровь и плоть живых людей, а вы, друг мой, оставили на земле свежий кровавый след. Я думаю, очень скоро он придет за нами, а вы не можете бежать.

— Тогда сделайте, как я говорю, набейте ему брюхо свинцом прямо сейчас!

— Сэр Стэнли, я говорил вам, что стрелял в него. Как видите, безрезультатно. Лучше наблюдайте за ним, пока я ищу серебро.

— А если он двинется сюда?

— Тогда стреляйте в него и молитесь, чтобы я оказался не прав!

— А огонь? — спросил Саттон, с нарастающим ужасом глядя на пиршество некрофила.

— Ну, сначала вам надо поймать его и освежевать, — предложил Беккер. — А я разведу костер, и мы его зажарим.

— Головни! — сказала Жаклин, — Дикие звери боятся огня.

— Оборотни только частично звери. — Беккер подхватил с пола лампу. — И они очень быстро двигаются.

Жаклин подобрала юбки и пошла следом за ним:

— Кажется, вы много знаете о loup-garou. Вы много их поубивали?

— Одного хватило, — ответил Беккер, и Жаклин показалось, что его передернуло. Но возможно, причиной этого были груды битого кирпича, на которых им приходилось балансировать, пока они пробирались по пути к разрушенному алтарю.

Беккер поднял лампу повыше:

— Ищи распятия, потиры, серебряные блюда! Все, что могли упустить из виду грабители.

Ядро разнесло алтарь на куски, в полу зияла дыра, под полом был склеп. Останки епископов и крестоносцев были свалены в кучу, словно срезанные с ниток сломанные и сгнившие марионетки. Погнутые мечи, проржавевшие доспехи смешались с человеческими костями и изорванными, поеденными червями пышными нарядами.

Запах гнили и праха был едва ощутим по сравнению с резким запахом пожарищ и вонью от разлагающихся тел, которые витали в ту ночь над Парижем.

Жаклин содрогнулась и прикрыла лицо руками:

— Я этого не вынесу.

— Тогда держи. — Беккер протянул девушке лампу, подождал, пока она покрепче ее ухватит, и начал осторожно спускаться в развороченное захоронение.

Ему не раз приходилось видеть картины и похлеще, так что разложившиеся останки людей, умерших несколько веков назад, не вызывали у него ни ужаса, ни душевного трепета, во всяком случае до тех пор, пока они не шевелились.

— Есть! Посвети сюда, Жаклин!

В развороченном пушечным ядром склепе трудно было что-то разобрать — кругом валялись кости, обломки ржавых доспехов и истлевшие предметы церковного облачения, — но Беккер рассудил, что захоронение относилось к временам Крестовых походов. На груде битого кирпича и щебня лежала не тронутая взрывом черная чаша. Беккер мгновенно определил, что это почерневшее от времени серебро, и схватил чашу.