Лицо довольно хорошо сохранилось— этого человека могли бы узнать те, кто знал его ранее, — продолжал Гвин.

Поиски знавших его людей займут много времени, а если он еще несколько дней пролежит на земле, то его и родная мать не узнает. — Коронер знал о трупах все, что только можно было о них знать; ему доводилось видеть тысячи мертвецов на всех стадиях разложения в Святой Земле и во время других кампаний. Он ткнул пальцем в бок трупа, раздутый от наполнявших его газов.

— У него хорошая одежда, староста, это вы точно подметили. Поношенная и грязная, но из хорошего материала. Похоже, сшита во Франции или французскими портными.

— От чего он умер? — пробурчал неизменно практичный Гвин, приседая на корточки рядом с хозяином.

Для ответа старосте пришлось наклониться, и в нос ему ударила волна зловония.

— Гляньте на его спину. Мы, когда его тащили, это и увидели.

Наклонившись пониже, Джон заметил на зеленой тунике кровавое пятно, размытое дождевой водой. В центре бесформенного пятна, примерно между лопатками бедняги, находился узкий, длиной всего лишь в дюйм, разрез.

— Вы заглядывали под одежду? — резко спросил Джон у старосты.

Ральф покачал головой.

— Мы немедля вызвали вас, сэр, как я уже говорил, — раболепно ответил он.

Крепкой костистой рукой коронер схватил полу туники покойного и потащил ее вверх.

— Дальше пояса не пойдет. Гвин, давай поднимем труп, — сказал он.

Рыжий гигант зашел с другой стороны, чтобы высвободить руки покойного, прижатые к земле его же собственным весом и мешавшие сдвинуть тунику и нижнюю сорочку. Трупное окоченение и холод сохранили тело от гниения, благодаря чему процесс разложения затянулся.

Гвин положил левую руку трупа на землю и пробурчал — бурчание было его излюбленным средством общения:

— Посмотрите на его пальцы… они почти отрезаны, — он поднял руку покойного и распрямил загнутые пальцы, приоткрыв ладонь. Между большим и указательным пальцами шла глубокая рана, распоровшая ладонь до кости, а поперек внутренней части пальцев плоть была разрезана до сухожилий.

Даже брезгливый Томас де Пейн был заинтригован.

Каким образом это могло произойти? — проскрипел он.

Полагаю, он схватился за лезвие ножа, пытаясь защититься. Ножа или меча, — коротко ответил Джон.

Возможно, за то же самое лезвие, которым затем нанесли вот эту рану. — Гвин кивнул на обнаженную спину трупа, грязную от засохшей, а затем размазанной дождем крови, успевшей вытечь из раны до наступления смерти. Под разорванными туникой и рубашкой обнаружилась глубокая колотая рана длиной в дюйм, острая с нижнего края и тупая с верхнего. Пока они осматривали рану, на ее поверхности выступили пузырьки газа.

Коронер, не колеблясь, воткнул указательный палец в рану и надавил вниз, пока палец не вошел в рану до самого основания.

Рана глубокая — прямой удар в сердце, без сомнения. — Когда он вытаскивал палец и вытирал его начисто о разбросанное по полу конюшни сено, послышался сосущий звук. Писаря Томаса едва не стошнило. Джон оглянулся и нахмурился.

Если тебя мутит от каждой мелочи, мне твои услуги не понадобятся. Соберись с силами, дружище, или я буду вынужден избавиться от тебя, несмотря на то, что архидиакон — твой дядя!

Томас сглотнул желчь, выпрямился и кивнул. У него не было никакой работы с тех пор, как он лишился сана священника после попытки соблазнить девицу в Винчестере, и только ходатайство архидиакона Эксетера убедило сэра Джона взять его к себе в качестве писаря.

Коронер поднялся на ноги и задумчиво оглядел труп.

— Как он умер — понятно. То, что нам нужно знать, — где и когда он умер… и кем он был.

Гвин провел рукой по спутанным волосам, весьма походившим на стог сена после урагана.

— Убит, без сомнения. Коварный удар в спину— убийца действовал кинжалом или клинком того же размера, что и рана.

Гвин называл своего хозяина не иначе как «коронер» или «сэр Джон». Хотя корнуоллец и не был рабом, он, тем не менее, отличался завидной преданностью и считался с мнением человека, у которого в жилах смешались саксонская, нормандская и кельтская кровь.

Коронер стоял, озабоченно глядя на тело.

— Внезапный удар в спину, да… Но у него была возможность схватить клинок левой рукой, вероятно, в попытке предотвратить повторное нападение.