— Может, Эвелин Десбрис снес ему голову с плеч, — почти равнодушным тоном сказала Пони, не отводя взгляда от окна.

Это ее безразличие взъярило Белстера. Схватив Пони за плечи, он с силой повернул ее к себе.

— Эвелин мертв! Мы оба знаем это, как и то, у кого теперь его камни. И один из этих камней магнетит, верно? Именно магнетитом убили отца-настоятеля. Ну, и где твой магнетит, девочка? — Прищурившись, Пони перевела на него взгляд голубых глаз; в них ощущалась такая решимость, что Белстер невольно сделал шаг назад. — Пони напала на отца-настоятеля.

— И жалею об этом ничуть не больше чем о том, что принимала участие в уничтожении Бестесбулзибара, — твердо сказала она, хотя скрытый смысл этого заявления был ей неведом.

— Ох, ты сама не понимаешь, что наделала! — запричитал Белстер, отошел от нее и забегал по комнате. — Думаешь, ты оказала услугу нашим друзьям? Себе самой? Выгляни наружу, девочка! Ты видела, чтобы хоть кто-то этим вечером был на улице?

— Это ненадолго, — стояла на своем Пони. — Сейчас монахи и солдаты испуганы, боятся серьезного мятежа, вот и разгоняют всех по домам. Но скоро это пройдет.

— А что насчет бехренцев? Как им придется расплатиться за то, что ты натворила?

— Бехренцы?

— А кого, по-твоему, обвиняют в этом нападении?

Пони насмешливо фыркнула.

— Бехренцы никогда не владели каменной магией, — ответила она. — Их религия рассматривает магические камни не как дар Божий, а как искушение Овиллара, земного воплощения демона дактиля. Жрецы рассматривают камни как способ избежать трудной и честной работы; по их мнению, камни представляют собой большую опасность, если попадут в руки людей, не заслуживающих того, чтобы владеть ими. Мысль, что бехренцы с помощью магических камней могли напасть на отца-настоятеля, просто…

— Ты меня убедила, — перебил ее Белстер. — Ну, а теперь скажи — после того, как ты это сделала, тебе стало легче?

Пони огорченно покачала головой. Неужели он не понимает? Легче, скажет тоже. Она сделала то, что должна была сделать и чего требовала от нее преданность памяти Чиличанков и Коннора, вот и все.

— Теперь благодаря тебе все мы попали в ужасную переделку, — продолжал Белстер. — Не исключено, что следующим отцом-настоятелем станет этот пес Де'Уннеро, и тогда все королевство окажется в таком же положении, как недавно Палмарис.

— Маркворт добивался усиления влияния церкви, — сказала Пони, качая головой. — Ради этого ему нужен был контроль над Палмарисом. Без него…

— Он убил твоих родителей, — без обиняков заявил Белстер. — И только об этом ты и думала. Может, Маркворт и заслуживает своей участи, но только не надо воображать, будто ты сделала это ради нас. Не надо, я говорю! Теперь нам предстоит жить в аду, и костер разожгла ты!

Он вышел, с силой хлопнув дверью, и Пони вздрогнула всем телом от этого резкого звука. Он ошибается, снова и снова повторяла она себе. Какое-то время, наверное, будет трудно, но это быстро пройдет. Скорее всего, город снова перейдет под контроль государства. Людям так будет спокойнее.

Она должна верить в это, иначе все вообще теряет смысл. Ей не стало легче, нет. Она удовлетворила жажду мести, но от этого не исчезла пустота в сердце, возникшая после смерти Грейвиса, Петтибвы и Греди. И Коннора. Теперь, когда ее замысел осуществился, оставалось лишь надеяться, что печаль пойдет на убыль.

— Это сделала она, — той же ночью сообщил госпоже Дасслеронд и Белли'мару Джуравилю Талларейш Иссиншайн. — С крыши, неподалеку от места, где проезжал отец-настоятель.

— Похоже, ты недооценил ее мастерство управления магическими камнями, — сказала Джуравилю госпожа Дасслеронд, но в ее голосе не чувствовалось одобрения.

— Джилсепони сильно пострадала от рук отца-настоятеля Маркворта, — попытался объяснить Джуравиль, хотя и сам чувствовал, что его слова звучат неубедительно.

Она владела искусством би'нелле дасада, она носила дитя Полуночника — все это должно было заставить ее проявить больше мудрости и осмотрительности. Нельзя было осуществлять лишь личную вендетту, нужно было видеть всю картину расстановки сил добра и зла в мире.

— Она действовала необдуманно, — со свойственной ей прямотой заявила госпожа Дасслеронд, — не учитывая того, как ее поступок отзовется на всем остальном. В том числе и на ребенке, которого она носит. Один этот факт должен был остановить ее.

Джуравиль хотел было снова броситься на защиту Пони, но… вовремя прикусил язык. Значит, она нуждается в защите? И что греха таить — он и сам был не в восторге от того, что эта женщина сделала. Еще одна ошибка в череде других, которые она совершила, начиная с тех пор, как покинула Полуночника, даже не сообщив ему о ребенке. К тому же существовали еще и интересы тол'алфар; несмотря на самые дружеские отношения с Пони, Джуравиль смотрел на мир их глазами и никогда не забывал об их интересах.