— В чем же фокус?

— В том, что грузинские власти и нынешние коммерсанты, отделившись от России и уничтожив все геральдические знаки, связанные с СССР, должны иметь свои раритеты, символы, своих идолов. В их истории не так много найдется подобного. Они предлагали потомкам Ростопчиных огромные средства за ожерелье своей святой царицы, но получили отказ. Попытались взять силой, но ожерелье убрали в банковский сейф. И вот нашелся смельчак, пообещавший им достать ожерелье. За какую сумму, никто не знает. Вскоре пошли слухи, будто грузины все же получили реликвию. Остается предположить, что в сейфе французского национального банка лежит очень хорошая копия, а подлинник вернулся на родину.

— И эту аферу провернул Чаров?

— Ну а кто же еще? Я попытался разыскать свидетелей того скандала. Чаров не мог сработать в одиночку. Слишком большой размах. Мое следствие не увенчалось успехом. Я натыкался только на могилы. В течение полугода погибло не менее десятка человек из тех, кто мог бы пролить свет на истину, или тех, кто лично знал Чарова. Этот человек не оставляет следов.

— Тогда как ты можешь доказать, что мы имеем дело именно с Чаровым?

— Мне пришлось съездить во Францию. Чаров хорошо освоился в стране. Слывет там деловым человеком, меценатом, ценителем искусств. Его выдвигали на пост мэра Ниццы, но он отказался. Сейчас Чаров с супругой в отъезде, где-то за границей. Но я нашел фотографии. Его лицо нередко попадало на страницы светских журналов. Только напомню: официально никакого Чарова в природе нет. Есть Гийом Пуартье, вдовец, женатый теперь на русской девушке.

Крылов достал из портфеля пачку вырезок.

Увидев лицо Чарова, Ингрид долго всматривалась в него.

— Да, да, это он. Представь, что глаза карие, нарисуй усы, надень парик с проседью, и ты увидишь своего партнера. Чаров прирожденный артист, любит и умеет гримироваться. Он все умеет.

— А главное, что ни с кем не делится и не оставляет свидетелей, — добавила фрау Йордан.

— Партнеры ему нужны лишь на время проведения операции. Потом они исчезают.

— Вот какой конец мне уготован…

— Он сам сумеет распорядиться коллекцией в Европе, без твоей помощи. Ты выполнила для него черную работу. Чаров теперь француз, его имя Гийом Пуартье. И здесь он чувствует себя не хуже, чем ты. Глянь-ка на эту фотографию. Тебе не приходилось встречаться с похожей девушкой?

— Я ее знаю. Когда я искала помещения под выставки и обратилась в компанию, которая занимается арендой офисных помещений в Европе, мне представили ее. Она занималась арендой, проверкой залов, их подготовкой. Когда мы привозили экспонаты, все уже было готово.

— Я думаю, что в этих помещениях уже стояли видео- и фотокамеры и все твои переговоры фиксировались, а речи записывались на пленку. Эта милая обаятельная красотка — жена Чарова, Вероника Оболенская. На своей шее она вывезла из Санкт-Петербурга фальшивое ожерелье царицы Тамары, которое потом было положено в сейф национального банка Франции.

— Значит, Чаров все знает. Зачем тогда я ему нужна?

— Чтобы ты ему помогала. Нет сомнения в том, что он будет проводить черный аукцион в России. И продаст все лоты твоим покупателям.

— Я должна с этим смириться?

— Зачем же. Ты должна ему помочь. Проникнись к нему доверием и сама под каким-нибудь предлогом передай ему списки покупателей.

— Глупо:

— Не очень. Это может сделать и Алина. Алчная баба якобы решила получить свою долю, поняв, что ты ей платишь гроши, а речь идет о миллионах. Выкрала у тебя списки и хочет передать их за определенный процент от сделки.

— К чему весь этот спектакль?

— Мне нужно, чтобы Чаров не видел в тебе серьезного конкурента. Продолжай выполнять все его просьбы и предписания. Пусть все идет своим чередом. Надо усыпить его бдительность по отношению к тебе.

— И что дальше?

— А то, что ни один покупатель не сможет вывезти из России ни одного ордена. Они смогут только их пощупать и пустить слюну. Деньги будут платить здесь и покупки получать тоже здесь. А значит, Чарову придется вывозить ордена самому. Доставка их покупателю — его проблема. Вот главный узел, его узкое место. Коллекция пойдет через границу не штучно, а одной партией. Тут-то мы ее и должны перехватить. Одним ударом и на своей территории, где он ничего сделать не сможет. А покупатели останутся теми же. Только деньги они заплатят тебе, а не Чарову, и ордена получат из твоих рук.

— И ты знаешь, по каким каналам он будет переправлять товар?

— Боюсь, он сам этого еще не знает. У нас достаточно времени на все уточнения. Я возвращаюсь в Москву. Моя задача — выяснить, где будет проходить аукцион и каким образом Чаров собирается транспортировать столь ценный груз, когда вся милиция встанет на дыбы.

Фрау Йордан задумалась:

— Место аукциона узнать не трудно. Достаточно проследить за покупателями. Сорок пять человек прибудут в Москву в один день. А дальше что? Это не иголка в стоге сена. Такую группу солидных, привыкших к роскоши людей по багажникам машин не попрячешь. И перед ними в грязь лицом не ударишь. Надо помнить, что на аукционе сконцентрируются все ордена и уж оттуда они прямиком направятся к границе. Но только не забывай, что на этой стороне коллекции будем ждать не только мы, но и люди Чарова. Думаю, что кандидат в мэры французской курортной столицы имеет достаточные силы, и он не набирал сопляков с пляжей Средиземного моря.