— Нельзя терять ни минуты. Дайте мне острую наваху, горячую воду, и ваш больной будет спасен.

Спрашивают мнение Уэрты.

— Я готов, пусть режет, — говорит бывший диктатор.

Незнакомец вспарывает Уэрте живот и долго ворочает бритвой во внутренностях. Уэрта давно потерял сознание, а хирург все еще продолжает потрошить его.

— Одну минутку, — говорит незнакомец и, прежде чем присутствующие успевают опомниться, исчезает из комнаты.

За ним бросаются вдогонку, но его и след простыл. Когда люди Уэрты, наконец, находят настоящего врача, тому остается только констатировать клиническую смерть больного.

Кто был этот таинственный «хирург» — сообщник Вильи или кто-либо другой, выяснить так и не удалось.

Пораженный смертью Уэрты, Ороско бежит из Эль-Пасо. Несколько дней спустя его труп вылавливают в мутных водах Рио Браво.

Смерть Уэрты и Ороско проходит незамеченной в Мексике, где накал страстей продолжает нарастать.

Вилья готовится к важнейшему в его жизни сражению с Обрегоном — тем самым Обрегоном, которого он несколько месяцев назад чуть не расстрелял и который теперь, оставив позади себя столицу, наступал на север, полный решимости сразиться с непобедимой до сих пор Северной дивизией.

День и ночь работали мастерские в Сакатекасе, Торреоне, Чиуауа, изготовляя амуницию и боеприпасы для Северной дивизии.

День и ночь тренировались бойцы Вильи в стрельбе, штыковых атаках, метании гранат.

День и ночь совещались Вилья, Анхелес, Урбина, Фьерро, склонившись над картами, испещренными разноцветными кружками и стрелками.

Час решительной битвы приближался…

Обрегона было 15 тысяч бойцов, 15 орудий, 100 пулеметов, под его командованием были «красные» батальоны и отряды индейцев. В распоряжении Вильи имелось только 9 тысяч бойцов. Остальные были рассеяны на огромной территории Северной Мексики, вели бои с войсками других генералов Каррансы или, что случалось довольно часто, между собой.

Обрегон занял Селайю и приказал спешно возводить укрепления. Вокруг города были вырыты глубокие рвы, возведено несколько рядов проволочных заграждений. Позиции были усилены пулеметными гнездами.

5 апреля 1915 года конница Вильи подошла к Селайе. Однако все попытки взять город с ходу окончились неудачей. Проволочные заграждения оказались непреодолимым препятствием для всадников Вильи. Конница налетала на них точно ураган и столь же стремительно откатывалась под огнем пулеметов.

«Моя ошибка, — признавал потом Вилья, — состояла в том, что я надеялся с ходу взять Селайю и бросил против Обрегона мои отборные войска, не прикрыв их артиллерией».

Тем не менее, Вилья не терял надежды на победу. На заре третьего дня сражения Северной дивизии удалось прорвать оборону противника и ворваться в пригороды Селайи. Но именно в этот момент Обрегон получил подкрепление — 3 тысячи хорошо вооруженных бойцов. С их помощью Обрегон отбросил войска Вильи за пределы укреплений.

После этого Обрегон сам перешел в наступление, сдержать которое Вилья оказался не в силах. У его бойцов кончились боеприпасы, а из Хуареса прекратился их подвоз: американцы закрыли границу. Вилье не оставалось другого выхода, как отступить. В сражении при Селайе погиб один из его сподвижников — генерал Франсиско Натера, пало много других прославленных бойцов. Всего Вилья потерял в этом бою около двух тысяч солдат и офицеров.

Вилья отступил к Ирапуато, а Обрегон остался в укрепленной Селайе, уверенный, что противник не преминет вернуться с новыми силами. 9 апреля Обрегон издал декрет, устанавливавший минимум заработной платы для всех трудящихся города и деревни, включая домашних работниц, на всей территории, контролируемой его армией. Впоследствии декрет был подтвержден Каррансой и в немалой степени способствовал укреплению его авторитета.

Из Ирапуато Вилья передал своему компадре Томасу Урбине приказ взять город Эбано, а затем двинуться на Тампико, с тем, чтобы захватить нефтяную зону. Путем наложения контрибуций на нефтяные компании можно было получить золото, необходимое для покупки боеприпасов. Теперь Вилье требовалось золота больше, чем когда-либо раньше: ведь после закрытия американцами границы боеприпасы можно было достать только у контрабандистов, которые запрашивали за них баснословные цены.

Дела, однако, у Урбины не клеились, как и у Вильи. В ответ на приказ последнего Урбина ответил по прямому проводу: