— Генерал, — обратился к Вилье в ту же ночь с вопросом один американский журналист, — какие эмоции испытываете вы, одержав столь великолепную победу?

— Эмоции? Это еще что такое?

— Ну, чувства, например, радости и торжества или что-нибудь в этом роде.

— Я испытываю такие чувства, какие испытывает в таком случае революционер. Воспитанный в боях с врагами моего народа, я не радуюсь одержанным военным победам, так как они даются кровью и жизнью многих товарищей. Конечно, без побед над врагом мы никогда не избавимся от иуды Уэрты и революция не сможет восторжествовать. В этом значение и нашей сегодняшней победы.

Утром Вилья обошел место сражения. Он узнавал трупы многих знакомых ему бойцов и, прощаясь с ними, рыдал.

Десять лет спустя, вспоминая это утро, Вилья говорил:

— Я думал тогда, что если бы эти люди не пожертвовали своей жизнью, то и не было бы победы, и Торреон не был бы взят. Если бы многие люди, подобно им, не погибли бы в прошлом и не гибли бы теперь на всей территории республики в борьбе за правое дело, наша революция не двигалась бы вперед, даже если бы на ее стороне было много генералов и командиров, много лисенсиатов и ученых, способных доказать правоту нашего дела. Эти простые люди из народа, отдавшие свою жизнь за революцию, и те, кто был ранен и мучился в госпиталях, жертвуя своей кровью или своим здоровьем, и все те, кто не был ранен, потому что судьба охранила их от пуль, но находился на поле брани и рисковал своей жизнью за счастье бедных, за их свободу, — все они великие герои этой войны, а не генералы-хвастуны или ученые-лисенсиаты. Они, а не кто-либо другой, заслужили честь и благодарность наших сердец. Они, их семьи, их дети заслужили счастливое будущее, за которое мы воюем.

Это случилось в Хуаресе, куда Вилья вернулся после победы у Охинаги.

Однажды в дом, где остановился Вилья, ворвался высокий англичанин.

Представ перед Вильей, он вызывающе спросил:

— Вы знаете, кто я такой?

— Мне думается, сеньор, что вы некий Бентон, о котором мне говорили.

— Он самый. Я — Уильям Бентон, хозяин поместья «Санта Гертрудис». Вы меня ограбили. Я пришел потребовать возврата своих земель.

Бентон был одним из крупнейших помещиков в Чиуауа, тесно связанным с семьей латифундистов Террасасов. Как и другие помещики, Бентон жестоко относился к пеонам, нещадно эксплуатировал их.

Когда Вилья освободил Хуарес, Бентон бежал через границу в Эль-Пасо. Узнав, что его земли заняты пеонами, Бентон стал призывать правительство США к интервенции против Мексики, но американское правительство тогда не считало возможным пойти на такой шаг.

Потеряв терпение, Бентон угрожал лично расправиться с Панчо Вильей.

— Я не побоюсь, — разглагольствовал он за бутылкой виски в барах Эль-Пасо, — встретить этого грязного мексиканского бандита и застрелить его, как бешеную собаку.

Бентону, убившему на своем веку немало непокорных пеонов, казалось обычным делом выполнить свою угрозу. Именно для этого возвратился он в Хуарес и явился теперь к Вилье.

Верные люди Вильи давно уже следили за Бентоном, поэтому его появление не было неожиданным для командующего Северной дивизией.

Спокойно выслушав Бентона, Вилья ответил ему:

— Почтеннейший, ваши земли принадлежат крестьянам, которые на них трудятся. Я знаю, что вы англичанин, и не желаю вступать в конфликт с вашей страной. Поэтому я готов уплатить за ваши земли столько, сколько вы за них уплатили при покупке, но при условии: вы оставите Мексику и никогда сюда не возвратитесь.

— Чтобы я продал мое поместье и уехал? Ну нет, сейчас я тебе заплачу за мои земли…

Бентон выхватил пистолет, но присутствовавший при разговоре Фьерро вовремя успел выбить оружие из его рук.

Вилья улыбнулся.

— Амиго Фьерро, отведите этого буяна в холодную. Пусть он там успокоится, а потом решим, что с ним делать.

— Тебе дорого это обойдется! Я подданный Британской империи!

Когда Фьерро возвратился, Вилья спросил его:

— Что же нам делать с этим нахалом?

— Генерал, он недостоин снисхождения. Бентон помогал деньгами и оружием Уэрте. Он пытался убить вас. За все эти преступления он должен заплатить жизнью.

— Ты прав, амиго Фьерро. Бентон — англичанин, но разве это спасает его от ответственности? Почему мы должны быть беспощадны к помещикам мексиканцам и прощать помещиков иностранцев?