Шайлер знала, что они поступают нехорошо. Лоуренс предупреждал ее, что вампирские узы не следует разрывать. Джек давал клятву другой. Девушка обещала себе остановиться — но вместе с этим она обещала Джеку, что всегда откликнется на его зов. Они были так счастливы вместе! Они принадлежали друг другу. Однако же они никогда не говорили ни о прошлом, ни о будущем. Существовало только настоящее, этот созданный ими хрупкий мыльный пузырь, их маленькая тайна. Кто знает, сколько им отпущено времени?

Когда Шайлер находилась в его объятиях, ей было жаль Мими.

Это началось сразу после того, как ее поселили в том мраморном позолоченном дворце, который Форсы называли домом. Это место походило на помесь крепости с Версалем. Комнаты и передние здесь были забиты великолепным антиквариатом, отполированным и театрально выставленным напоказ. Окна окутывали океаны дорогих тканей, а безмолвные слуги скользили по дому, поддерживая чистоту и предлагая его обитателям чай или кофе на серебряных подносах.

Шайлер сидела на роскошной кровати в отведенной ей комнате и пинала потрепанный чемодан, единственный остаток собственного дома, который она позволила себе прихватить. Лоуренс пообещал, что он так или иначе вытащит ее оттуда, что она вскоре вернется в свой, принадлежащий ей по праву дом. Он знал, что Чарльз не позволит ему поддерживать контакт с внучкой, потому они договорились использовать Оливера в качестве связного.

Лоуренс сам отвез внучку в городской дом Форсов. Он помог ей донести вещи до парадного входа, где их забрал слуга в перчатках. Дедушка ушел слишком скоро, и Шайлер снова осталась одна.

Чарльз устроил ей краткую экскурсию по дому: играющий бликами бассейн в цокольном этаже, вполне подходящий по размеру для проведения олимпийских соревнований, теннисный корт на крыше, спортзал, сауна, комната Пикассо (она так называлась потому, что в ней находился один из двух огромных эскизов к шедевру мастера, полотну «Авиньонские девицы»). Чарльз сказал, чтобы она располагалась, как ей удобно, и брала на кухне все, что пожелает. Затем он изложил свои правила. Шайлер пребывала в таком гневе и раздражении, что могла только молча кивать в ответ.

Потому она и пинала чемодан. Дурацкий чемодан. Дурацкий чемодан со сломанным замком. Дурацкий уродливый чемодан — одна из немногих вещей, оставшихся у нее от матери. Это был старый дорожный сундучок «Луи Вуитон», из тех, которые, когда их поставишь и откроешь, превращаются в мини-шкаф. Девушка снова пнула чемодан.

Тут в дверь негромко постучали, потом она отворилась.

— Извини, не могла бы ты... э-э... отложить это ненадолго? Я пытаюсь читать, — сказал Джек.

Судя по виду, он был погружен в свои мысли.

— Ой, извини.

Шайлер прекратила пинать чемодан. Она размышляла над тем, когда же она увидит своих кузенов. Тонкости запутанных взаимоотношений в вампирских семьях все еще плохо давались ей, но Шайлер понимала, что технически они с Джеком не являются кровными родственниками, даже если Чарльз и приходится ей дядей. Надо будет как-нибудь спросить у Лоуренса, как бы это все уладить.

— Что ты читаешь?

— Камю, — ответил Джек, показав ей экземпляр «Постороннего». — Читала?

— Нет, но мне нравится то, что «Кьюэ» поют, — ну, песня по мотивам этой книжки. Слыхал?

Джек покачал головой.

— Не-а.

— Кажется, она входит в их первый альбом «Три воображаемых парня». Роберт Смит — он тоже запойный читатель. Может, и экзистенциалист вроде тебя, — решила поддразнить она Джека.

Джек прислонился к стене, сложил руки на груди и задумчиво взглянул на девушку.

— Тебя тошнит, до того не хочется здесь быть.

— Что, настолько заметно? — поинтересовалась Шайлер, пряча руки в длинных рукавах свитера.

Джек приглушенно фыркнул.

— Ну простите.

— Ну прощаю.

Юноша положил книгу на туалетный столик.

— Это не так уж плохо.

— Да ну? И что же в этом хорошего?

— Ну, во-первых, тут есть я, — изрек Джек, подошел к кровати и уселся рядом с Шайлер.

Он подобрал теннисный мячик, выкатившийся из ее чемодана. Шайлер прихватила его с собой для вампирских занятий. Лоуренс хотел, чтобы она сосредоточилась на способности перемещать предметы в воздухе — этим ей еще только предстояло овладеть. Джек подбросил мячик и ловко поймал. Потом положил.